Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 95 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, – гордо вскинув голову, заявил Энтони Иден, – я подтверждаю, что господин Сталин прав, так как сам ушел в отставку с поста министра иностранных дел в правительстве лорда Чемберлена в знак протеста против политики такого бездумного умиротворения агрессора уступками. Там, где иные видели только борьбу с большевизмом, для меня была очевидна угроза всему человечеству. Прежний большевизм, каким он был до открытия Врат, намеревавшийся применить свою советскую прокрустову мерку ко всем странам без исключения, тоже представлял собой угрозу для человечества, но, к нашему счастью, под влиянием пришельцев из другого мира он трансформировался во вполне безопасное явление.

— Радикальный марксизм, иначе именуемый большевизмом, в том виде, в каком он сложился в Советской России к началу тридцатых годов – это не местное, а чисто европейское явление, – заявил Сергей Иванов. – Также из Европы к нам пришел тот дикий, ничем не сдерживаемый капитализм, который своей беспредельной эксплуатацией народных масс создал условия для революционного взрыва и прихода к власти радикальных большевиков. Казалось бы, по мере развития технического прогресса, обеспечивающего рост производительности труда, норма эксплуатации трудящихся масс должна была снижаться, обеспечивая и снижение социального напряжения, но на практике все получилось совсем наоборот. Из-за стремления капиталистов к статусному потреблению на уровне монархов былых времен норма эксплуатации быстро росла, но происходило это неравномерно. В Метрополиях европейских государств она умеренно уменьшилась, ибо никто не хотел доиграться до новой Великой Революции, а вот в колониях, напротив, резко выросла, достигнув таких значений, что эксплуатируемые оказались на грани физического выживания. И в качестве одной из таких колоний европейский капитал воспринимал Российскую империю, власти которой никак не препятствовали эксплуатации своего народа. Даже наоборот: введение золотого стандарта имени господина Витте облегчало репатриацию прибыли, полученной европейским капиталистом на российских просторах. Февральская революция сняла последние барьеры для эксплуатации, а Октябрьская взрывом страшной силы подняла всю эту халабуду на воздух. С тех пор ничего уже не могло быть таким, как прежде, на планете Земля наступила новая эпоха, и с этим надо было считаться.

— Да, – подтвердил Сталин, – так и есть. Именно безудержная эксплуатация населения Российской империи иностранным и отечественным капиталом создала в нашей стране революционную ситуацию, способствовавшую переходу власти в руки трудящихся классов и их передового отряда – партии большевиков.

— Но ведь у вас в Советском Союзе эта самая норма эксплуатации значительно превышает любые европейские показатели! – воскликнул Энтони Иден.

— Во-первых, мистер Иден, – хозяин кабинета поднял вверх указующий перст, – говоря о европейских показателях, вы имеете в виду только Метрополии, но ими ваша буржуазная система не исчерпывается. Основная часть нормы эксплуатации для европейского капитала сосредоточена в колониях и полуколониях, и если взять показатели, как говорится, в среднем по больнице, то ваша норма эксплуатации значительно выше советской. Во-вторых, в Советском Союзе средства, изъятые у трудящихся, тратятся государством совсем не на статусное потребление руководящей прослойкой. Мы расходуем их на организацию и содержание систем всеобщего здравоохранения и народного образования, которые нам пришлось создавать с нуля, на догоняющую индустриализацию и ускоренное развитие науки, в конце концов, на вооруженные силы, необходимые нам в условиях враждебного капиталистического окружения. Статусное потребление ради самого потребления – совсем не наша идея и мы жестоко наказываем тех наших товарищей, которые на нее поддаются.