Онлайн книга «За точкой невозврата. Полдень битвы»
|
— Все понятно, Владимир Владимирович, – сказал министр иностранных дел, – сделаем. Потом, наверное, нам надо будет подготовиться к эвакуации персонала посольств из недружественных стран, а то вот литовская, как сейчас говорят, президентка Даля Грибаускайте уже успела заявить, что после призыва их американского хозяина российским посольствам нечего делать в цивилизованных европейских странах. Ей в должности осталось пребывать всего месяц, а она строит из себя смотрящую по району. — Потому эта Даля и строит из себя невесть что, так как уже сидит на чемоданах, – сказал Патрушев. – Когда еще вот так ей удастся выйти на мировую сцену и топнуть на весь мир ножкой? — Пусть топает, – усмехнулся Путин. – После выступления Сергея Викторовича мы сделаем паузу до четверга, то есть до открытия в Бишкеке саммита Шанхайской организации сотрудничества и развития, ожидая реакции со стороны недружественных нам американцев и их верных сателлитов. Скорее всего, вменяемого ответа на наши контробвинения не последует, и тогда мне с высокой международной трибуны потребуется заявить, что мы воспринимаем речь мистера Пенса в Конгрессе объявлением нам войны и оставляем за собой как выбор оружия, так и способы противодействия планирующейся против нас агрессии. А уже потом, после переговоров с партнерами по Шанхайской организации и возвращения в Москву, то есть где-то в понедельник семнадцатого числа, я обращусь к народу, объявив о частичной мобилизации и других мерах, необходимых для обеспечения безопасности людей в предвоенный период. И тогда мы уже посмотрим, кто кому будет предъявлять ультиматумы. 11 октября 1942 года, 12:25. Египет, тылы германского танковой армии «Африка», аэродром в Мерса-Матрух. Фельдмаршал Эрвин Роммель Транспортный самолет русских из будущего обладал неуклюжей грацией Гулливера, вздумавшего зайти в гости к лилипутам. Впрочем, встречающего этот рейс фельдмаршала Эрвина Роммеля и его начальника штаба полковника Фрица Байерлайна трудно было удивить одними только размерами транспортного самолета. Германский шестимоторный Мессершмитт 323D «Гигант», перепроектированный из одноименного планера, размахом крыльев почти не уступал русскому пришельцу из-за Врат. В Тунис и сюда, на передовой аэродром в Египте, эти самолеты уже летали, за раз привозя по одиннадцать тонн различных грузов или сто тридцать солдат. Но более всего местную публику шокировало то, что иногда таким образом по воздуху перевозились даже тяжелые орудия и образцы легкой бронетехники. — Похоже, что русские из будущего творчески развили гениальную идею наших инженеров, – сказал Роммель своему начальнику штаба. – Их «птичка» совершеннее, массивнее, мощнее и грузоподъёмнее нашего «Гиганта», но не представляет собой ничего такого, из-за чего стоило бы в удивлении открыть рот. — Знаете, Эрвин, – перекрикивая рев двигателей приблизившегося «Антея» ответил полковник Байерлайн, – я был в России как раз в то время, когда там только-только раскрылись Врата между мирами. По счастью, мой перевод к вам на тот момент был уже решен. Я благодарю Всемогущего Бога за то, что позволил мне вовремя унести ноги из-под Смоленска – а ведь все мои сослуживцы по штабу второй танковой группы погибли или попали в русский плен. Мы были для «марсиан» такой же безоговорочно доступной добычей, какой для нас являлись поляки, французы и солдаты Советов в первые два месяца войны. А потом через раскрывшиеся Врата пришли ОНИ – и все разом поменялось… |