Книга Балканы. Красный рассвет, страница 83 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Начальник генштаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский;

Командующий Юго-Западным фронтом – генерал армии Георгий Константинович Жуков;

Командующий Южным фронтом – генерал-полковник Иван Степанович Конев;

Командующий экспедиционными силами генерал-лейтенант Андрей Николаевич Матвеев;

Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.

Все было как всегда в таких случаях: на длинном столе в кабинете вождя, за которым обычно рассаживаются совещающиеся, была расстелена большая карта-склейка, охватывающая территорию Европы от Москвы до Вены с востока на запад и от Ленинграда до Стамбула с севера на юг. А больше и не надо: на эту весенне-летне-осеннюю кампанию дальше меридиана Вены планы советского командования не распространяются. Впрочем, на данные момент на карте были изображены только этапы развития первой наступательной операции кампании под кодовым наименованием «Меркурий», намеченной на май – начало июня.

Вождь прошелся рядом с этой картой, внимательно рассматривая нанесенные на нее условные обозначения и, обведя взглядом генералов, спросил:

— Товарищи, а почему вы назвали операцию «Мэркурий» – у вас что, для названия не нашлось какого-нибудь бога посолиднее этого мелкого древнегреческого прохвоста?

— А потому, товарищ Сталин, – ответил командующий экспедиционными силами генерал-лейтенант Матвеев, – что Меркурий – это, говоря языком двадцать первого века, покровитель гибридной войны, где воедино сплетаются общевойсковые боевые действия, тайные операции, дипломатия и самая обычная торговля, когда деньги или дефицитный товар меняют на военные и политические преимущества. Кроме того, Меркурий – покровитель скорости, а именно за счет скорости мы планируем переиграть противника. В современной войне побеждает не тот, кто сильнее (не зря же говорят: «сила есть – ума не надо»), а тот, кто умнее и быстрее. Наоборот бывает только в том случае, если силы совсем уж неравны.

Вождь с некоторым с удивлением посмотрел на командующего экспедиционными силами.

— Скажите, товарищ Матвеев, а тогда прошлым летом, немецкий вермахт тоже оказался быстрее и умнее нашей Красной Армии? – спросил он.

— Быстрее – да, – ответил тот, – но не умнее. Подлость – не ум, а весь расчет плана «Барбаросса» основывался на вероломном нарушении пакта о ненападении, которое должно было привести к фатальному опережению в развертывании застигнутой врасплох Красной Армии. Большого ума во всем этом плане не было, потому что случись Западным округом командовать товарищу Жукову, а Прибалтийским товарищу Коневу – и план «Барбаросса» немецкие генералы уже на рубеже старой границы отправили бы в сортир, где ему и место. Да и в реальности это случилось всего-то на триста километров восточнее Минска, так что гениальным германский план нападения на Советский Союз назвать нельзя. Подлым, вероломным и коварным – можно, а вот гениальным или даже хоть сколько-нибудь умным – нет. Пройти от границы до Москвы за шесть недель, при этом растянув коммуникации на тысячу километров – да раньше такое нормальному немецкому генералу, педанту и аккуратисту не могло даже прийти в голову. Смоленское сражение, несмотря на то, что оно развивалось крайне неблагоприятно для Красной Армии, с немецкой точки зрения было уже чистейшей импровизацией. А это было начало конца, даже без помощи с нашей стороны. А уж когда пришли экспедиционные силы, то немцев перестала спасать даже скорость, поскольку наши подвижные соединения оказались в разы быстрее моторизованных корпусов вермахта. Впрочем, товарищ Сталин, мы с вами об этом уже беседовали, и не раз.