Онлайн книга «Вторая «Зимняя Война»»
|
Господин Иванов уже закончил говорить, а Гейдрих сидел и тупо смотрел перед собой. — Я вам верю, герр Иванов, – сказал он наконец, – но разве можно что-то отменить, из бывшего сделать не бывшим? Все, что мы делали, мы делали во благо немецкого народа, но оказалось, что это прошло не во благо, а во вред… — Вам, Рейнхард, – сказал Иванов, – следовало слушаться вашего политика Бисмарка, который мудро предостерегал от переборов. Именно он подметил любопытную закономерность: если приложишь сил меньше чем надо, то добьешься своего позже или в меньшем объеме; если же приложишь сил больше чем надо, то добьешься прямо противоположного… – Иванов хмыкнул и забарабанил пальцами по столу. Затем он чуть откинулся на стуле и, вздохнув, снова вперил в бывшего группенфюрера свой внимательный взгляд. – Ладно, сейчас это тоже бесполезный разговор. Изменить или отменить ничего нельзя, это не под силу не только нам, но и самому Господу Богу, который тоже не может бывшее сделать не бывшим. Можно попытаться смягчить или исправить, но только помните, что лично для вас наказание почти не изменится, уж очень сильно вы нагрешили… — Да черт со мной! – запальчиво воскликнул Гейдрих, – был бы я трусом, боящимся смерти, не полетел бы к вам на переговоры. Если бы была такая возможность, я действительно хотел бы все исправить, сделать по-другому, убедить фюрера, что он ошибается по поводу расового вопроса… Но я не раскаиваюсь в главном. Германия, униженная и оскорбленная Версальским договором, ограбленная жуликами из так называемых демократических республиканских правительств, забывшая слова гордости и величия, должна была подняться с колен и отомстить своим насильникам. Но, как оказалось, вместо побед и тысячелетнего величия мы привели наш Фатерлянд к новому краху, из которого ему, наверное, уже никогда не подняться… Гейдрих опустил голову и поджал губы. Вся его поза выражала мрачный фатализм. — Отменить сделанное нельзя, – веско сказал в ответ Иванов, – зато смягчить можно. Мы вернем вас обратно в Германию… – Он сделал паузу, следя за реакцией собеседника, который тут же едва заметно встрепенулся. – Вернем к вашему любимому фюреру и родимой СС. Будете оберегать его жизнь и здоровье, а самое главное – предотвращать поползновения разных деятелей сговориться за его спиной с британцами и американцами… Гейдрих заметно оживился. Теперь он внимательно смотрел в лицо собеседнику, который продолжал говорить: — И вот еще что. Мы не видим необходимости после войны отрезать куски от Германии и приживлять их к абсолютно никчемной Польше, если такое государство вообще будет воссоздано. Также мы не видим необходимости отрывать от послевоенной Германии Австрию. На плебисците австрийцы присоединились, через плебисцит должны и выходить. А если народ скажет «нет», то это нет. И вообще, Германия нам и товарищу Сталину нужна как будущий союзник, а никто в здравом уме не будет ослаблять или унижать союзника. Правда, вам лично почетной капитуляции не обещаю, эту честь еще нужно заслужить, но вам же это неважно… После этих слов Иванов некоторое время молча смотрел в упор на своего собеседника, и пауза эта была такой напряженной, что казалось, будто само Время пульсирует в воздухе. Наконец прозвучал главный вопрос: |