Онлайн книга «Год 2000-й. Перелом эпох»
|
— Пусть только попробует, — свирепо усмехнулась Кобра и огладила рукоять Дочери Хаоса. — А вот этого не надо, — остановил я разъяренную Грозу Драконов и сказал: — Мисс Зул, если этот деятель вздумает высказаться по данному поводу на каком-нибудь митинге или с трибуны Госдумы, наложите на него заклинание Полной Откровенности, чтобы его вывернуло наизнанку, в переносном, конечно, смысле. И тогда ему останется только бежать куда подальше или топиться в омуте, будто нечаянно заберемевшей гимназистке. — Стыд не дым, глаза не выест, особенно такому мастеру политического переобувания, — меланхолически заметила Нина Антонова. — Впрочем, в остальном все верно, поэтому я предлагаю прекратить дискуссию и заняться изучением практических вопросов. Орбитальная сканирующая сеть нам в помощь. 27 января 1995 года, 11:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи Выполняя совет уважаемой Нины Викторовны, мы отложили все другие дела и занялись практическими вопросами, в том числе подметанием хвостов в мире девяносто пятого года. Сегодня у меня на «Неумолимом» собрался небольшой межмировой и межгерманский саммит с участием высшего советского руководства соответствующих миров. От пятьдесят четвертого года присутствуют Вальтер Ульбрихт и самый старший товарищ Сталин, от семьдесят седьмого — Эрих Хоннекер за номером один и Просто Леня, от восемьдесят пятого — Эрих Хоннекер за номером два и товарищ Романов. От мира товарища Гордеева тут находятся председатель Германской ССР Оскар Грубер и сам товарищ Гордеев. И больше никого, кроме Кобры, Бригитты Бергман и моих военно-политических советников, во время этого мероприятия мне не требовалось. — Итак, товарищи, — сказал я, открывая заседание, — темой этой встречи станет судьба Германии в мире девяносто пятого года, который я некоторое время назад пинком выбил из Основного Потока. Западногерманский канцлер Гельмут Коль, вражина, надо сказать, отборная, пока еще хорохорится, но дни его сочтены. У меня тут открылся новый фронт в двухтысячном году, и в самом ближайшем будущем все усилия я должен буду переключить именно туда, поэтому времени на политесы нет совершенно. Однако проблема в том, что у меня остался только один валентный германоязычный легион. Занять Бонн и поотрывать все ненужные головы эти бравые парни смогут, но вот взять под контроль всю немецкую территорию им будет уже не по силам. — Вы просите нашей помощи? — сверкнул на меня стеклами очков геноссе Ульбрихт, при этом на его остробородой физиономии (явно косит под Ленина) появилось хищное выражение: мол, а мне что за это будет? И тут же взгляд главного немецкого начальника замечает отчетливое недовольство на лице товарища Сталина, и гримаса алчности сменяется полной покорностью судьбе. Самого старшего Виссарионыча он знает очень хорошо: чуть что не так — и сразу в Гулаг. При этом два товарища Хоннекера лишь молча переглядываются. Не перли они с голой пяткой на шашку ни против советских генсеков, ни тем более против западных оппонентов, хотя погорели не на этом, а на предательстве Миши Меченого. Куда уж там было трепыхаться, если из-под тебя выбивают стул. И если Эрих Хоннекер за номером три вполне благополучен и находится у меня на персональной пенсии, то четвертый брат-близнец этих людей, если не ошибаюсь, в девяносто пятом году еще сидит в западногерманской тюрьме… |