Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 24 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Екатерина Павловна посмотрела на супруга, тот кивнул, после чего она встала и заявила:

— Идемте, господин Серегин, я готова.

19 января 1995 года, 3:45 мск. Околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда я на цыпочках прокрался в нашу супружескую спальню, Елизавета Дмитриевна проснулась и с укоризною сказала, что ее Сереженька опять загоняет себя до смерти, как конь на скачках. Пришлось оправдываться, мол, есть такие дела, которые никак нельзя откладывать на потом, потому как, когда это «потом» наступит, станет безумно стыдно за то, что не было сделано вовремя.

Тогда моя супруга, обмотав чресла одеялом, села на постели и в директивном тоне потребовала, чтобы я рассказал ей все и прямо сейчас, а уж она решит, важное это было дело или не очень. Пришлось повиноваться.

О колонизационном транспорте из постимперской эпохи неоримского мира Елизавета Дмитриевна, конечно же, знала, но только в общих чертах, ибо в подробности я ее не посвящал, уж больно гадкой оказалась тамошняя история. Впрочем, вместе с «Солнечным ветром» мы тоже зачерпнули изрядное количество кондиционированных пеонов, но только в те времена они составляли несколько процентов населения Неоримской империи, зато в эпоху, из которой прилетел колонизационный транспорт, все было с точность до наоборот. Два-три процента жителей планет Конфедерации Свободных Систем составляли хозяева жизни (в терминологии Американского Корпоративного Директората «акционеры»), а все остальные, вплоть до самых высококвалифицированных специалистов, были их кондиционированными рабами.

Спокойно выслушав мой рассказ со всеми его шокирующими подробностями, моя супруга на некоторое время задумалась, а потом спросила:

— Дорогой Сереженька, почему вы не попросили заняться этим делом свою Лизоньку, а обратились к Екатерине Павловне? Мне, между прочим, тоже до слез жаль этих несчастных, и в то же время у меня нет ни капли аристократической спеси — эту дурь из нашего сословия повыбил еще император Михаил Великий. Чтобы ты знал, среди моих боевых друзей и подруг было немало представителей янычарского сословия, ведь как раз на них можно было положиться как на каменную стену…

Елизавета Дмитриевна вдруг замолчала, посмотрела на меня какими-то особенно округлившимися глазами и произнесла:

— А ведь если бы я рассказала друзьям из прошлой жизни, что теперь знакома аж с тремя Михаилами Александровичами Романовыми, причем один из них непосредственно входит в комплот моего мужа и женат на другой нашей общей соратнице, то они бы сначала не поверили, а поверив, умерли бы от белой зависти. Впрочем, не обращай внимания, Сереженька. Это я сказала так, к слову, от большого волнения, потому что вдруг поняла, как изменилось все вокруг, и кем с тобой стала я сама. Не знаю даже, куда делась та девушка со стажем и ветром в голове, которая однажды на пыльной тропинке закоулков Мироздания встретила своего рыцаря без страха и упрека. Нет теперь больше той Лизы Волконской, а есть Великая княгиня Артанская и императрица Четвертой Галактической империи, и даже папенька с маменькой до конца так и не смогли узнать родную дочь.

— Да, Елизавета Дмитриевна, вы действительно изменились, и очень сильно, — подтвердил я. — И именно поэтому я не мог попросить вас позаботиться о тех несчастных девушках-колонистках. Во-первых, для вашего статуса императрицы это слишком мелко, во-вторых, вы же ничего не понимаете в градостроительстве, планировке и прочих вопросах, связанных с комплексным развитием территории, а вот Екатерина Павловна в ее другой жизни такие задачи решала довольно-таки неплохо. Я могу только попросить вас взять над этим проектом шефство и с позиции уроженки высокоразвитого монархического мира проследить, чтобы в их перевоспитании не было никаких перекосов ни в одну из сторон. Мне не нужна ни безоглядная эксплуатация этого контингента, ибо совсем не для этого Господь предал этих девушек в мои руки, ни мелочное потакание девицам благородного происхождения в компенсацию за перенесенные страдания. Дело в том, что это должно быть действительно шефство, то есть пригляд за ситуацией одним глазом, а не непосредственное мелочное руководство процессом, ибо все прочих обязанностей я с вас не снимаю.