Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 162 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тем временем Кобра подошла к Эльзе Кунгаевой, взяла за подбородок, вздернув его вверх, и внимательно посмотрела в глаза жертве маньяка.

— Нет, — решительно сказала Гроза Драконов, — эта девушка не снайпер и вообще не боец. На ней нет крови, так что я беру ее под свою защиту.

Со стороны Кобра и чеченка смотрелись как два зеркальных отражения — старшая сестра и младшая. Своим Истинным Взглядом я подтвердил сведения Кобры, после чего провозгласил:

— И в самом деле на ней нет крови русских солдат или кого-нибудь еще, поэтому, как защитник всех слабых и обиженных, я тоже беру ее под защиту.

— А с этим что делать? — с презрительной усмешкой спросил товарищ Иванов, кивком головы указав на полковника Буданова, побледневшего, как финская бумага.

Тот уже понял, что за люди заглянули к нему на огонек, и животное возбуждение сменилось в нем беспредельным ужасом. В бою полковник был храбр до полного отсутствия страха смерти: там был шанс за счет точного расчета, дерзости и везения не просто выжить, но и одержать победу, разгромить врага и погнать прочь, ступая по трупам побежденных. Убитых чеченцев этот человек не считал, а вот над каждым солдатом трясся как над родным сыном. Впрочем, и у него была своя особенность, не заметная невооруженным взглядом.

— Помимо всего прочего, этот человек адреналиновый наркоман, — сказал я. — Поэтому у него будет своя епитимья, о которой мы поговорим чуть позже. А сейчас нам нужно закончить с гражданкой Кунгаевой. Эй, кто-нибудь, позовите сюда адъютанта этого ушлепка Буданова!

Поскольку палатка это не дом, амазонки снаружи услышали меня даже без мысленной связи по каналам Воинского Единства. Прошло минуты две, и вот через приоткрывшийся полог внутрь вталкивают перепуганного молоденького лейтенантика с повязкой дежурного по полку. Ладно, этот тоже пойдет, если нет адъютанта.

— Значит, так, — сказал я, переходя на армейский командно-матерный жаргон русского языка, — во-первых, не трясись. Я не дракон, а ты не мальчик-с-пальчик и тебя никто не собирается есть. Во-вторых, сюда надо немедленно доставить отца этой девушки. Вежливо доставить, трах-тибидох вас всех за ногу! Поэтому возьмешь с собой моих злобных девочек. Они проследят, чтобы все было по этикету, а не как в прошлый раз. Развели тут, понимаешь, разврат и произвол — не гвардейский, блин, танковый полк, а отряд Стеньки Разина в персидском походе за зипунами. Чего стоишь? Выполняй!

Лейтенантика тут же как ветром сдуло, а я повернулся к генералу Трошеву:

— Вот это, Геннадий Николаевич, самое плохое, что может случиться с регулярной армией на войне, особенно на войне гражданской. Каждая такая пьяная выходка не только ломает жизнь, вполне может быть, хорошему человеку, но и подрывает у местного населения доверие к российской власти, увеличивает его сопротивление федеральным силам и отдаляет долгожданный мир. А ведь в Основном Потоке вы пытались оправдать этого человека и смягчить его участь. А теперь смотрите, как маньяк и его жертва мерзко и жутко выглядит на местности. Нет тут места ни оправданиям, ни смягчающим обстоятельствам, вне зависимости от национальности преступника и потерпевшей. Нет ни эллина, ни иудея, и за злое всегда следует воздавать злым, за доброе — добрым, и всегда щадить и миловать на противной стороне сирых, слабых и непричастных к злодеяниям. Аминь!