Онлайн книга «Год 2000-й. Перелом эпох»
|
Я содрогался. Я кричал и плакал, к кому-то взывал, униженно скулил, повторяя что-то глупое и бессмысленное: «Нет! Нет! Этого не может быть! Вы не имеете права! Выпустите меня отсюда!». Я то и дело падал — и поверхность ада, кишащая отвратительными червями, тут же начинала засасывать меня с алчным хлюпаньем. И тогда я резво вставал и шел дальше — сквозь лязг, скрежет, вопли, дым и огонь. Я взвизгивал, ощущая, как лижут меня языки пламени, чувствовал тычки вилами в бока, слышал глумливые шутки чертей. Я видел собственное тело — голое, дряблое, безобразное, покрытое язвами и дрожащее от ужаса и безнадежности. Но при этом мистическим образом понимал, что это не совсем тело… На самом деле это была моя душа. И душа все прекрасно понимала — это было ее наказание. Заслуженное наказание. Я бродил там долго. Я получал от чертей подножки, пинки и затрещины. Я шел, понимая, что из этого места нет выхода. Я испытывал страдания, невообразимые для любого живого. И если живой человек, чувствуя невыносимую боль, может просто лишить себя жизни, чтобы не терпеть ее, то тут и так все были мертвые! Все — и те, что варились в огромных котлах, и те, что висели на раскаленных цепях. Они были мертвы, но их бессмертные души страдали! Лица грешников были перекошены, напоминая злые карикатуры. О, как они страдали! И моя душа тоже душа мучилась среди этого жара и огня, и вопли ее сливались с общей скорбной какофонией. А если вспомнить бабкины слова, что самоубийство — смертный грех, то получается, что смерть не избавляет от мучений, а только усиливает их, делая нескончаемыми. Страшное открытие… А самым мучительным было то, что я понимал, почему я здесь — как понимали это и все остальные присутствующие тут грешники. Я был взяточником. Я был предателем. Я был трусом. Я был величайшим подлецом в истории нашей страны. Я погубил ее, эту страну. Я ее убил. Я — убийца. Не какой-нибудь уголовник с ножичком, режущий горло за золотые цацки. Не душил я людей, не резал, не вешал и не топил. Но мое злодеяние — теперь я понял окончательно — сделало меня ненавидимым миллионами людей! Я хуже, чем самый жестокий из этих убийц, которые так громко вопят в котлах. Что же уготовано мне? Черти не торопятся сажать меня к остальным. Наверное, они приготовили для меня особое место. Но какая разница, как именно мучиться? Я сожалею! О Господи, я сожалею! Прости! Я молил Бога, в которого никогда не верил, зная, что мои слова не достигают Его ушей, и все же не мог не молить. Так я бродил по мрачным тропинкам ада, сожалея и взывая к тому, кто все равно меня не услышит. Но сожалел ли я на самом деле? У меня были оправдания для всех моих поступков. Я всего лишь хотел жить со всеми в мире. Ведь люди везде одинаковые! Все хотят жить спокойно. Я только стремился к тому, чтобы все были довольны! Я желал добра… Я любил людей! Я старался для них! И тут какой-то ритмичный звон раздался у меня в голове. Был он как-то странно нежен, и это резко контрастировало с атмосферой места, в котором я находился. И вот зазвучал голос… Это был нечеловеческий, какой-то волшебный голос, не женский и не мужской. В нем не было грозных нот. Он звучал нейтрально — он просто констатировал: «Ты хотел величия и признания, ты хотел почестей царских. Ты думал только о себе. Ты пользовался доверием, ты искал выгоду — материальную и моральную. Ты вообразил себя особенным, равным Христу, Спасителем, способным сделать то, что другим не под силу. Тебя не интересовала цена, ты не думал при этом о других. Только ради себя самого совершил ты свой грех! Грешен ты! Грешен ты! Грешен ты!» |