Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 142 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Примечание авторов: * поговаривали, что правильных девок кролику Билли, которого все считали президентом Клинтоном, подкладывал не кто-нибудь, а госсекретарь Мадлен Олбрайт. И пресловутая Моника Левински тоже была ее креатурой.

Снотворное действовало на миссис Клинтон мягко, постепенно, расслабляя и увлекая в сладостную нирвану, где уже брезжили счастливые видения. «Надо было начать принимать эти таблетки раньше…», — была ее последняя мысль перед тем, как окончательно провалиться в сон.

Безмятежно-умиротворяющие картинки проходили перед ней — яркие, отчетливые. Залитый солнцем луг, разноцветье трав, запах влажной земли и меда, голубое безоблачное небо… Кожу ласкал теплый ветерок. Нега, радость, покой… Все вокруг было наполнено мелодичным звоном, чириканьем, стрекотом и приятным шелестом.

Первая леди редко видела сны. И были они обычно черно-белые, унылые, незапоминающиеся. Но на этот раз под воздействием чудесного препарата она погрузилась в прекрасный, невозможный мир, все очарование которого заключалось не столько в картинке, сколько в ощущениях. «Райское местечко!» — думала она во сне, повторяя общепринятый штамп. Хиллари не утруждала себя размышлениями о загробной жизни, о Боге и о всяком таком прочем. Жизнь она воспринимала так, словно это она, Хиллари, делает честь этому миру своим существованием в нем. И смело брала себе все самое лучшее.

Хиллари парила над землей, вся в чем-то белом. А там, внизу, между травинками, копошились какие-то букашки, вроде муравьев. Их было много, этих маленьких не насекомых. Хиллари замечала их каким-то странным образом, что, однако, часто бывает в сновидениях. Эти беспорядочно суетящиеся темные точки, наверняка кусачие, внушали ей смутное беспокойство, уравновешиваемое, впрочем, чувством безопасности — ведь она не касалась земли ногами. Хорошо было парить вот так, свободно, не чувствуя веса своего тела… Горизонт отчетливо просматривался, и вокруг был только дивный простор, и она в нем властвовала, устремляясь куда хочется.

Она вытянула перед собой руки. На запястьях в несколько рядов висели тонкие золотистые цепочки. Приглядевшись, Хиллари поняла, что это не отдельные браслеты, а, скорее всего, одна длинная цепь, где-то замыкающаяся своими концами. Вяло дивясь, откуда взялось такое странное украшение, она повела взглядом вдоль руки: цепочка, заходя на рукав, обвивала руки дальше, до плеча, довольно густыми спиралями. Женщина прикоснулась к шее — на ней также обнаружилось несколько витков. Провела ладонью по груди — и там тоже, перекрещиваясь и переплетаясь, опоясывала ее тело тоненькая изящная цепь. Миссис Клинтон обнаружила, что вся она опутана ею, даже лодыжки босых ног. При этом цепь абсолютно не мешала и не сковывала движений — она попросту не ощущалась, поскольку, будучи толщиной с вязальную нить, вилась достаточно свободно. Это было золото, самое настоящее, высшей пробы — уж она-то, Хиллари Клинтон, хорошо разбиралась в украшениях, даже во сне.

Цепь красиво блестела и переливалась на солнце, словно сама была сделана из его лучей. И первая леди полнилась чувством собственной ценности, величия и недосягаемости для всего плохого и опасного, что может таить распростертый под ногами луг.

И вдруг все резко изменилось. Тень легла на траву, все померкло, точно заслоненное дымчатым стеклом. Притих ветерок, исчезли запахи, настала оглушающая тишина… И безмятежность Хиллари сменилась предчувствием чего-то страшного и неотвратимого. Это было преддверие кошмара, уже уготованного для первой леди, и нельзя было спрятаться от него, убежать или защититься, ибо кошмар этот брал начало не в ее сне и не в ее разуме — он пришел извне, а потому был неподвластен никакому усилию воли.