Книга Яд минувшего, страница 443 – Вера Камша

Внизу глухо заворчало, чудовище пропало из глаз, мелкой дрожью затрясся стол, огоньки свечей жалобно заметались. Сбоку что-то блеснуло, и Дик увидел лицо. Золотое лицо с пустыми черными глазами, оно смотрело на юношу и улыбалось.

Одна собака под столом – это полсобаки, сколь бы велика она ни была. Одна собака – это уют, обслюнявленный камзол, чавканье, мир и покой, но Котик и Эвро были вдвоем. Стол трясся, тоненько дребезжали бокалы, непристойно дрожало желе, а угри, казалось, решили воскреснуть.

— Дорогая, – барон изящно подхватил едва не упавший ножик, – не лучше ли мне вынести Эвро?

— Пожалуй. – Марианна приподняла скатерть и заглянула под гавкающий стол: – Эвро, ласточка, хочешь курочки?

Ласточка курочки хотела, как и Котик. Две башки – ушастая и безухая – высунулись одновременно, но Марианна была истинной женщиной – она обманула.

Поджидавший в засаде барон коварно подхватил левретку и повлек в будуар. Эвро взвыла, Котик бросился на помощь, стуча когтями по вощеному наборному паркету. Последнее обстоятельство оказалось роковым: поскользнувшийся волкодав пронесся мимо барона и впечатался в стену, на которой висела ненавистная Валме золотая маска. Та вздрогнула и со звоном рухнула на взвывшего от неожиданности пса. Вопль бросившегося спасать древний ужас хозяина слился с визгом освободившейся Эвро и криками пьяного Окделла:

— Где кольцо?! – Повелитель Скал попытался вскочить, но тут же рухнул назад. – Где мое кольцо?

— Цела! – Коко прижимал спасенную рожу к желудку. – Господин граф, это немыслимо!

Марсель торопливо ухватил виновника за алый ошейник, красиво просвечивавший сквозь белоснежную блестящую шерсть. Эвро сварливо взвыла: она была светской дамой и не привыкла упускать мужчин. Котик в ответ лишь вздохнул.

— Укрепляй дух свой, – велел Марсель, выпихивая грешника в будуар, – а также плоть. Угря не получишь!

За дверью заскулили. Без угря обожравшийся Котик обошелся бы, но его тянуло к обществу. Непреодолимо.

— Она цела, мой друг! – Сияющий барон сунул Валме под нос злобную золотую морду. – Цела!

— И очень жаль. – Забитые черным матовым камнем глазницы глядели тупо и беспощадно. – Простить себе не могу, что ссудил вам деньги на эту мерзость!

— Это не мерзость. – Любитель древностей перевернул маску другой стороной. – Да будет вам известно, что это символ двух из четырех ипостасей луны, а именно лик Полудня и обратный ему лик Полуночи. Первый светел, но позади его клубится тьма. Полночь черна, но несет в себе зерно света. Расцвет предвещает увядание, а смерть – предтеча жизни… Жаль, вторую пару так и не раскопали…

— И хорошо! – остудил расходившегося Коко Марсель. – А теперь мое дело – сторона. Эпинэ, если этому чудищу найдут пару, платить придется вам.

— Золотой судья и черный палач, – пробормотал Иноходец, глядя на маску с непонятным уважением. – Ночь Вентоха и Ночь Роха, Ночь Долга и Ночь Расплаты…

— Сегодня у нас ночь угря. – Отчего-то Марселю захотелось погладить Повелителя Молний по голове и сказать ему, что все хорошо, хотя это было делом Марианны. – И закройте чем-нибудь эту штуку!

— Коко, в самом деле. – Марианна раздраженно передернула роскошными плечами и водворила осиротевшую любимицу в обтянутое стеганым атласом лукошко. – Я всегда говорила, что хуже этой маски только покойный Килеан-ур-Ломбах. Робер, вы можете не верить, но у него были рыбьи глаза.