Книга Яд минувшего, страница 424 – Вера Камша

Лучше Закат, чем Рассвет, если он полон мирабеллами и похож на Надор, только с чего это герцогиня заговорила о прелюбодеях? Вспомнила почти святого мужа или разнюхала про Эйвона? Луиза бросила взгляд на любовника. Тот горестно жевал, соперничая скорбностью лика с самым святым из развешанных по заплесневелым стенам мучеников.

— Кузина, – восседавшая рядом с супругом графиня Аурелия многообещающе вздохнула, – я видела сон. Мне явился наш дорогой Эгмонт, он был весь изранен…

Луиза злобно уставилась на пегую стену. Сны графине Ларак снились с удручающим постоянством и походили друг на друга, как дохлые пыльные бабочки. Было ли это следствием воздержания или желанием привлечь внимание великой кузины, капитанша не знала, но с каждым окровавленным Эгмонтом укреплялась в мысли, что Эйвон толстой дуре ничем не обязан.

— …наш милый Ричард держал в руках меч святого Алана, – графиня возвысила голос, перекрывая мерное топанье Невепря, – он одним ударом отсек черную тень от ног своего отца. Кровь из ран перестала течь, а сами раны стали источать сияние. Эгмонт поцеловал сына в лоб и растаял, обратившись в свет. Там, где он исчез, расцвели анемоны, а у ног вашего сына, кузина, лежал поверженный демон с головой черной птицы. Я проснулась под вой бури и ощутила запах анемонов… Я немедленно разбудила отца Маттео и рассказала ему. Он был потрясен…

— Конечно, эрэа, – угрюмо подтвердил священник, – было три часа ночи.

— Я уверена, это было пророчеством, – возвестила Аурелия. – Наш Ричард отомстил за отца, и душа кузена обрела мир.

— Герцог Алва – живое воплощение семи зол, – зеленоватые гляделки почти что сверкнули, – ему нет прощения ни земного, ни небесного!

— О да, кузина, – подхватила Аурелия, – убийца благородного Эгмонта наказан!

Луиза покосилась на подопечную, прикидывая, что бы опрокинуть, но Айри смолчала, только вцепилась в ворот платья. Ненастье отобрало у девочки последнюю радость: при такой погоде не погуляешь.

— В Горике я встретил одного знакомого… Мы вместе служили, – торопливо заговорил Реджинальд. – Его величество женится на дочери урготского герцога.

— Ложь, – отрезала Мирабелла. – Альдо Ракан не опустится до купчихи.

— Фома очень богат, – напомнил виконт, – а его величество нуждается в средствах. Содержать армию очень, очень дорого.

— Наль, – подала голос Айри, – когда Робер получит твое письмо?

— Мой знакомый уже должен быть в Ракане, – Реджинальд застенчиво улыбнулся, – он обещал тотчас же доставить все письма.

— Айрис, – герцогиня поджала губы, словно там было чего поджимать, – вам не подобает называть Повелителя Молний по имени.

— Мы любим друг друга, – девушка отодвинула нетронутую тарелку, – для меня он – Робер.

— Пренебрегая приличиями, вы позорите память вашего отца, погибшего во имя Великой Талигойи!

Айри часто задышала, ее глаза сузились:

— Мой жених служит своему королю и своему отечеству. Я помню, что восстание поднял герцог Окделл. Я помню, что он проиграл и погиб. Робер не погиб, а победил. Он для Талиг… для Великой Талигойи сделал больше.

— Герцог Эпинэ достоин всяческого уважения! – выпалил Реджинальд и свалил тарелку. Полетели кости и брызги, но их было слишком мало.

— Эпинэ – Люди Чести, – Мирабелла выпрямилась в кресле, хоть это и казалось невозможным, – но в их роду были предатели и еретики. Повелители Молний вернулись на путь служения святому делу лишь недавно. Потомки предателя Шарля склонились перед потомком Алана. Ваш брат и повелитель, Айрис, дав согласие на брак, оказал Роберу Эпинэ честь. Если б не ваше предосудительное поведение, вы могли бы рассчитывать на большее.