Книга Яд минувшего, страница 360 – Вера Камша

— Ваше высокопревосходительство, прошу вас. – Лакей распахнул дверь, и Марсель с головой нырнул в ароматную печь.

— Мой мальчик, – раздалось из поддувала, – какое счастье!

Дверь захлопнулась мягким кошачьим шлепком – изнутри ее обили чем-то стеганым. Предусмотрительно, но душно.

— Ваше высокопревосходительство, – Валме наугад поклонился багровеющему камину, – я счастлив засвидетельствовать вам свое почтение.

— И только? – обиделось огромное кресло. – Сын друга моей юности мог бы проявить больше чувств.

— Увы, – закатил глаза граф Ченизу. – Друг вашей юности и мой родитель лишил меня своего благословения и наследства, вследствие чего мои чувства растрепаны.

— Прискорбно, – вздохнуло кресло и выпустило из своих объятий темный силуэт. – Задвинь засов и поверни два ближайших к тебе шандала.

Марсель повернул, и книжный шкаф вежливо посторонился. Огоньки свечей услужливо пригнулись, потянуло прохладой.

— Это мой второй кабинет, – сообщил посол, – там я работаю, а здесь принимаю гостей, которым нет смысла задерживаться. Прошу! Кстати, из второго кабинета есть выход к Данару, а всего в доме шесть потайных выходов. Тебе придется их запомнить.

— Это несложно, в Валмоне их не меньше двенадцати, – успокоил хозяина Марсель, с наслаждением переводя дух. В рабочем кабинете было уютно, а на столике у дивана в безмолвном ожидании застыли бутылки и закуски.

— Как себя чувствует проклявший тебя родитель и как он выглядит? Постарел? – заботливо осведомился Габайру. Маркиз все больше напоминал графа Шантэри. Дядюшка был младше и глаже, но печеное яблочко остается яблоком, а посольская натура возрасту и вовсе неподвластна.

— Все зависит от того, когда вы расстались. – Про́клятый виконт с достойным Котика вожделением оглядел мясо и птицу. Выбор был впечатляющим.

— В последний раз мы виделись семь лет назад. – Посол сделал приглашающий жест, и Марсель решил не церемониться. – По пути в Урготеллу я завернул в Валмон, и мы провели чудесную неделю. Ты развлекался в Олларии и только что кого-то прикончил, о чем я и уведомил Бертрама. Тогда он выглядел неплохо, только несколько располнел.

— Сейчас он располнел уже не несколько. – Марсель подавил желание обойтись с перепелкой в желе с адуанской простотой. – Но, возможно, скоро похудеет.

— Кто-то толстеет, а кто-то и усыхает, – согласился Габайру, заправляя расшитую мимозами салфетку за воротник. – Лично я усох, но, как говорится, лучше усохнуть телом, нежели разумом. Итак, ты собирался вытащить герцога Алва из Багерлее?

— Что значит собирался? – возмутился Марсель. – Я это сделаю. С вашей помощью или без нее.

— Нельзя выпить уже выпитое, – не согласился дипломат. – Уже два дня, как Алва по доброй воле перебрался в Ноху к кардиналу Левию.

— Значит, меня прокляли зря, – с чувством произнес Марсель. – Досадно, что Ворон уверовал в Создателя именно сейчас. Впрочем, я еще успею на какую-нибудь войну.

— Бертрам зря не проклянет, – встал на защиту папеньки ургот. – Граф Ченизу в Ракане полезнее восьми капитанов Валме в Торке. Кстати, должен тебя огорчить, твои верительные грамоты со временем призна́ют фальшивыми.

— С каким временем? – деловито уточнил Марсель, жуя перепелку.

— Умница! – с неподдельной нежностью произнес ургот. – Твои полномочия закончатся после восстановления в Талиге законной власти. Послом великого герцогства Урготского при дворе Фердинанда или же Карла Олларов являюсь я. Его величество Фома не признавал и не мог признать агарисского авантюриста даже временно, следовательно, подписанные им и ее высочеством письма и верительные грамоты являются фальшивыми.