Книга Яд минувшего, страница 352 – Вера Камша

— Марий, – воскликнул Капуль-Гизайль, – мальчик мой! Ты играешь все лучше, но в третьей части слишком торопишься. Медленнее! Медленнее и более плавно. Это песнь найери, они текучи, как вода, они сами – вода… Еще раз, с третьего такта…

— Да, сударь. – Паршивец поднес к губам свирель. Снова полилась музыка, слуги убрали покрывало, морискиллы с готовностью защебетали. Наверняка это было прекрасно, но Робер пришел не за песнями.

— Сударыня!

Марианна не вздрогнула и не вскочила, как вскочила бы Катари, она улыбнулась, превратившись из отрешенной богини в недалекую красотку. Робер едва не поверил.

— Сударыня, прошу вас о разговоре наедине.

— Герцог, – сиреневое платье баронессы украшала лиловая хризантема, а в ложбинке между грудей прятался крупный аметист, – я вижу, столько музыки вам не вынести.

— Вы правы, – прошептал Эпинэ, косясь на вдохновенного барона. – Здесь есть сад?

— Разумеется, – в ответ шепнула баронесса, – но для прогулок не время. Я велю накрыть стол у камина.

— Нет. – Вряд ли их будут слушать чужие, Марианна себе не враг, но рисковать глупо. – Мне разонравились камины и ложные двери. Я предпочитаю свежий воздух.

Марианна поправила свою хризантему, отчего-то напомнив о незабудках, улыбнулась и встала. Морискиллы щебетали, красавчик в тунике наигрывал что-то легкое и негромкое, маленький барон дирижировал, то втягивая, то выпячивая румяные губки. Он не заметил их ухода или не считал нужным замечать. Услужливый лакей поднял и опустил портьеры, музыка стала далекой и тихой.

— Сандра, – объявила баронесса, – мы выйдем в садик. К нашему возвращению согрей вина.

— Да, госпожа. – Камеристка была совсем молоденькой. Раньше у Марианны была другая служанка.

— Сандра – дочка кондитера. – Женщина ловко сунула ножку в меховой сапожок. – Бывшего кондитера… Увы, герцог, наш садик зимой вряд ли вас порадует. Цветы спят, а статуи Коко велит закрывать.

— Я надеюсь увидеть их летом, – соврал Робер, подавая даме руку.

Может, сад и был небольшим, только ночь, иней и луна превращали его в зачарованный лес. Серебряные стволы, черные тени, холодный равнодушный блеск. Если б не полускрытые кустами мирные ящики, здесь было бы страшно.

— Пройдемте к беседке. – Марианна указала на прозрачное, словно светящееся строеньице и замолчала. То ли обдумывала предстоящий разговор, то ли просто устала. Эпинэ вел третьим за зиму садом третью женщину, готовясь к третьему разговору, а сверху глядел недобрый прищуренный глаз. Прежде Мэллит не путала ночь Флоха и ночь Гоха, а читает ли гоганни по луне сейчас?

— Осторожней, здесь водосток.

— Благодарю вас, – первым говорит тот, кто хочет разговора, – но меня извиняет ваш сад. Он хорош, даже зимой.

— Монсеньор, – Марианна остановилась и, отняв у спутника руку, встала к нему лицом. – Вы хотите узнать, почему я вас ударила, а я хочу спросить, почему вы меня не выдали.

— Баронесса, – Робер был готов к чему угодно, но не к достойной Айрис откровенности, – я… Вы правы, я хочу знать, кто и почему на меня напал. Я не мог выдать вас, не зная ответа. Надеюсь, мне не захочется это сделать и когда я его получу.

— Решать вам, – женщина смотрела твердо. – На вас напали «висельники», которых по моей просьбе нашел Салиган. Он давно с ними водится, а я имею дело с ним. Я поняла, что вы решили остаться на ночь, и вызвала разбойников через вора, которого взяла на место сбежавшего слуги. Мы не хотели вас убивать.