Книга Яд минувшего, страница 322 – Вера Камша

Потерять шляпу может каждый, даже Спрут; шляпу – не самообладание!

— Вы его узнали? Я имею в виду Придда.

— Да, господин Первый маршал. И полковник узнал.

— Что Придд еще сказал?

— Что преступники уходят за Данар, их преследуют, надо помочь гимнетам и цивильникам и отрезать беглецам путь. Сам герцог Придд передал своих людей под командование капитана Мевена.

Что Валентин делал у Нохи, да еще со «своими людьми»? Уж всяко не исповедовался! «Вас следовало не судить, а убить…» Спрут перехватил добычу у Зверя? Или спугнул?

— Где Придд сейчас?

— Отбыл предупредить его высокопреосвященство.

— Вы не спросили, где герцог Придд потерял шляпу? – не выдержал Эпинэ. – Было бы неплохо ее отыскать.

— Вероятно, во время нападения, – суб-теньент с удивлением посмотрел на Первого маршала. – Господин полковник не счел возможным тратить время на поиски.

— И был совершенно прав, – у сюзерена хватило выдержки на небрежный жест, – можете идти.

В кого целил Спрут, в Окделла или в Алву? Или Леворукий вновь вмешался и спас своего любимца от головорезов «Давенпорта»? А вдруг это Никола? Решил не дожидаться казни, он ведь не знал, что ее не будет.

— Ваше величество, – кавалерист уходить не спешил: король королем, но свой полковник страшнее, – я должен получить приказания.

— Они будут, ступайте, – сюзерен рванул «гальтарскую» цепь, но ювелиры сработали на совесть. Хлопнула, закрываясь, дверь, стало тихо. На мгновенье.

— Я не знал, что наша медуза спелась с Левием… – вторую атаку королевское украшение тоже выдержало, – шустрые какие!

— Придда может понять только Придд, – слова Ирэны сами стекли с языка, – но в кэналлийцев Спрут играть не станет.

— Хватит гадать! – Альдо вскочил, словно под ним что-то загорелось. – Поднимай гарнизон, гимнетов, «спрутов», закатных тварей!..

— Гонять полки ночью, наугад – дурь несусветная, – как просто врать, когда врешь правду. – Надо сначала разведать. Я верю только южанам, а они по твоей милости…

— Я же сказал уже, что ты прав, – огрызнулся Альдо. – Сколько можно душу мотать?! Посылай разъезды, а остальных держи наготове. И пусть знают: кто притащит Ворона хоть живого, хоть дохлого, станет генералом и богачом! Больше никаких судов и никаких кардиналов… Хватит с меня этой гадины, слышишь?!

Дома стали ниже, превратились в домишки, мостовая исчезла, а с ней и цокот подков, потянулись заборы, перешедшие в заросшие высохшим придорожником пустыри. Окраина! Они добрались до окраины, и ни один мерзавец не заметил, не узнал, не остановил!

Капрал на пленника не смотрел, и Дик торопливо завертел головой, пытаясь понять хоть что-то. Вблизи ворот Роз особняки и сады, у ворот Лилий – церкви, возле Конских дом лепится к дому, остаются Козьи и Ржавые. Которые из них? И что собирается делать Ворон? Штурмовать ворота? Лезть через стену? Ясно одно – они уходят из города, значит, жизнь сюзерена в безопасности.

Кобыла, на которой сидел юноша, споткнулась. Ничего страшного, но кривоносый вспомнил о своих обязанностях, пришлось снова пялиться вперед. В свете факелов мелькали разбитые бочки, кучи земли, проржавевший котел и что-то темное, над которым трудились бродячие псы. Один, пегий и кудлатый, поднял бородатую морду и зарычал. Капрал замахнулся, пес, не переставая рычать, отступил в темноту. И снова конская рысь, пустота, холод и неизвестность, знакомое небо и чужая земля. Так бывает во сне, только это не сон. Спереди потянуло теплым смрадом, словно по лицу провели грязной простыней; заколыхалась, заплясала белая муть, раздалось журчанье. Поганый канал! Летом здесь задохнешься от вони, потому вдоль него и не селятся.