Книга Яд минувшего, страница 31 – Вера Камша

Впереди, совсем близко, золотится чужое знамя. Наземь тряпку! Не забыть бы потом подобрать, трофеи – вещь полезная.

И опять взмах, подшаг, удар… Ну наконец-то! За спинами всё еще дерущихся возникает пустота – вояки из задних рядов, уверившись в неминуемом поражении, ударяются в бегство. Лишившись поддержки, больше не подпираемые сзади, сдают и те, кто еще мгновение назад стойко сражался. Благо бежать теперь никто не мешает, дорогу не загораживает, несли бы ноги.

Паника – штука заразная: стоило начаться в одном месте, и вот стройные прямоугольники уже и соседних баталий один за другим превращаются в беспорядочные толпы, которые прямо на глазах рассыпаются в разные стороны. В заполошных, понятных без всякого перевода криках слышатся и страх, и злость, и отчаяние. Считай, здесь готово, если командиры разбежавшихся и соберут, то нескоро. Можно поднять забрало, оглядеться, перевести дух и созвать своих. Людей у Каракиса еще много, этих разогнали, так чего доброго, новые ударят.

— Отто, сбор!

Своим рогом Отто гордился не меньше, чем своей алебардой. Пожалуй, даже больше: умеющих должным образом трубить меньше, чем рубак. Возвестивший о передышке сигнал тут же подхватили остальные рога – так подхватывают первый утренний крик соседские петухи. Хрипловатая, словно бы усталая перекличка еще не смолкла, когда в нее ворвался резкий переливчатый свист.

Человек десять легкоконных вынырнули откуда-то сбоку и теперь открыто, без спешки, легкой рысью шли к бергерским знаменам. Против солнца мало что разглядишь, но враги так не посмеют. К тому же, и сторона не та, да и силуэты коней – на таких морисках либо высшая знать ездить может, денег совсем не считающая, либо…

— Наши, – почти торжественно возвестил фок Варзов. – Кэналлийцы. Вчера подошли.

Поравнявшись со знаменами, гости придержали лошадей, и ехавший первым спешился, сверкнув надраенной кирасой. Ну наконец-то прояснится хоть что-то!

Бой, пусть и притихший, к лишним церемониям не располагает, Рейнхард поправил шлем и поднял руку, приказывая своим парням расступиться. Кэналлиец, судя по черной с серебром фибуле, младший офицер, мешкать тоже не стал.

— Теньент Лиопес, – представился он, тронув эфес. – Имею ли я честь говорить с полковником фок Варзов?

— Да, это я.

— Не могу не поздравить вас с красивым боем.

— Спасибо за добрые слова, – Рейнхард с чувством выполненного долга покосился на валявшиеся трупы, – нам и самим понравилось… Вы меня искали. Зачем?

— У меня был приказ – найти пропавших, ведь вы пропали. Теперь я должен доложить об этом рэю Ал… генералу Алва.

Пропали и правильно сделали: не на месте же было топтаться, пока Савиньяк пер на рожон.

— Приказ для нас есть?

— Его не могло быть, – кажется, кэналлиец удивился, хотя кто этих черноглазых разберет… – Никто не знал, где вы, куда и зачем ушли. Рэй Алонсо передает одно – сражайтесь, где стоите, и делайте то, что кажется правильным. Мы желаем вам удачи и возвращаемся. Если хотите что-то передать, мы передадим.

— Что вообще творится, знаете?

— Мы успели увидеть, что пехота бьется по всей гряде. Было и по-прежнему есть тяжело, но могло стать скверно. Не стало. Мы должны спешить.

— Хорошо, – сейчас объяснять про утренний приказ не время и не место. – Передайте генералу Алва, что мы продолжаем поддерживать конницу Савиньяка. Отступать и выходить из боя не намерены.