Книга Яд минувшего, страница 28 – Вера Камша

Сейчас добьет…

Спасение пришло в последний момент: на них выскочил кто-то из валмоновцев и, не мудрствуя лукаво, выпалил из пистолета латнику в лицо, то есть в забрало, отчего гайифца откинуло на круп его лошади. Доспех, конечно, хорошо, но он же тяжелый и…

Ехидная мысль пропала, пропало вообще все, правда, потом вернулось вместе с пляшущей по всей спине болью и вороным лошадиным боком. На совесть выученная мориска встала над упавшим всадником, оберегая. Хоть не затопчут… Но лучше все-таки сесть. Это получилось, пусть и заняло лет десять, никак не меньше. Схватка успела отодвинуться, вокруг вроде стало посвободней, затем появились конские ноги в белых, заляпанных кровью чулочках и тут же рядом возникли гнедые. Сил поднять голову не было, но Манча стояла спокойно. Свои?.. Гнедые ноги отступили, давая дорогу черным, переходящим в золотистые.

— Поднимите Колиньяра.

Тут не взглянуть вверх было нельзя, и Дени заставил-таки себя поднять голову. Так и есть, генерал. Доспех стал еще более побитым, султан со шлема исчез вовсе, а в остальном вроде ничего.

— Я сам… – еще не хватало, чтоб его таскали, как мешок!

Дени завозился на земле и таки исхитрился рывком встать на одно колено, правда, чудом не взвыв. На повторный подвиг его бы уже не хватило, но успевший спешиться дюжий валмонец слушал не адъютанта, а командующего. Все, что требовалось от Колиньяра, это не завопить, пока его ставили на ноги, и он не завопил. Зверски болело все, кроме разве что ушей, но ноги держали, пусть и тряслись.

— К вечеру отойдешь, – Савиньяк ободряюще кивнул. Наверное, он хотел улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу. Генерал скосил глаза на свое правое плечо, все-таки улыбнулся и завернул коня, возвращаясь в бой.

Каракис таки поверил. И часа не прошло, как стремление к явной и весомой победе перевесило столь свойственную паонским стратегам осмотрительность. Гайифская пехота и в центре, и на правом крыле двинулась занимать «брошенные» талигойцами высоты, нарвалась на встречный удар и теперь уже никуда не денется. Попались, пестрохвостые!

Перестрелять, переловить, на худой конец, выгнать залетевших в чужой сад павлинов не штука, была бы сноровка и не путался б под ногами глуповатый хозяин сада. Маркиз Алвасете с невозмутимой миной выслушал доклад о начавшемся бое и, не замечая чужих тревожных взглядов, небрежно бросил раскрасневшемуся от скачки вестнику:

— Быстро к рэю Алонсо. Скажи, время пришло. Меня он найдет наверху, там же, где были утром.

Кэналлийцам отдают приказания на кэналлийском, но теперь пора переходить на талиг. Вежливо – хоть на ногу наступить и тянуло – обогнув торчащего на пути Кракла, Алва отодвинул бровастого врача и щелкнул каблуками перед никнущим в своем кресле командующим.

— Что там? – кровопускание убавило Манрику румянца, но не тревоги. – Что?!

— Донесение от оставленных мной наблюдателей. Каракис, как мы с вами и рассчитывали, атаковал по всей линии холмов. Идет бой, из которого имперцам без нашего разрешения не выйти.

— А что бергеры и Савиньяк?

— Савиньяк держится, бергеров ищут, – уже должны найти, если те в самом деле сквозь землю не провалились. – Господин маршал, я не могу далее оставаться в ставке. Эгуэстрос ведет в бой кровь соберано.