Книга Яд минувшего, страница 305 – Вера Камша

— Не ящерица, – таким же шепотом откликнулся Робер, чувствуя, что противен сам себе, – голубь.

Шутка удалась, Альдо весело подмигнул. Он не сердился на утренний приговор, или делал вид, что не сердится.

— Ящерица или голубь, пора выходить. Если я не сяду за стол, неровен час, съем кардинала вместе с послами.

— Главное, подданных не ешь, – еще раз пошутил Иноходец, глядя в рыжую от горящих свечей приемную. – Они тебе еще пригодятся.

— Подданные невкусные. – Государь Великой Талигойи одернул золотистый камзол и подхватил своего маршала под руку. – Пора являть себя волчьей стае. Слушай, неужели ты есть не хочешь?

— Нет, – признался Робер, – в Ружском думал, проглочу кого-нибудь, а вернулись, как отрезало. Вот упасть и уснуть хочу.

— Потому и в названиях путаешься, – вздохнул сюзерен. – А не проглотил зря. Маршал должен быть хищным, иначе слопают.

— Хищных иноходцев не бывает. – Да что с ним такое, откуда это шутовство?

— Иноходец, говоришь? – Альдо махнул стоящим у дверей закатным гимнетам. – Хотел бы я увидеть, как Ворон с голубком уживутся. Спроси Левия при случае, он тебя любит.

— Не замечал, – шутки шутками, а до конца далеко, до настоящего конца. – Не верю я клирикам… Еще с Клемента не верю.

— И правильно делаешь, – посерьезнел его величество, – но свое мы с них получили. Жезл наш, коронация прошла, теперь пускай подвинутся.

Выжать и выбросить. Откуда это у него, не было ведь раньше… Да нет, было, только не с тобой, а с женщинами и лошадьми. Мильжа сказал: кто загонит коня, тот и друга загонит. Бириссец думал про Адгемара, а вышло про Альдо.

Город притих. Темные улицы словно вымерли, лошадиный топот и скрип колес в выстывшей настороженной тишине казались неуместными, как смех на кладбище. Эскорт угрюмо полз меж вжавшихся в землю домов, говорить не тянуло никого, Мевен, и тот молчал.

В Октавианскую ночь тоже молчали, но иначе. Тогда все было другим, даже катящиеся перед факельщиками тени, а вот висела ли над крышами луна, Дик не помнил. Память сохранила запах дыма, багровые сполохи, колокольный звон и мерный топот за спиной. Тогда они шли в бой, но страха не было; теперь он пришел. Горели факелы, тряслись в седлах цивильники и гимнеты, и все равно было чудовищно одиноко.

Юноша поправил шляпу и придержал Караса, дожидаясь Мевена, хотя приближаться к карете не хотелось. Факельщики на рысях прошли дальше, свернули за черную длинношеюю церковь, следом истаял первый десяток цивильников…

— Вы о чем-то вспомнили? – Гнедой виконта в свете факелов стал рыжим. – Или просто заскучали?

— Сам не знаю, – Ричард шевельнул поводьями, – похоже, заскучал.

— С удовольствием разделю вашу скуку, – гимнет-капитан приподнялся в стременах, глядя вперед, – чем дальше от Триумфальной, тем гаже дорога.

— Возле Триумфальной видели подозрительных всадников, – напомнил Дикон, – а его величество не хочет стычки.

— В здешних лабиринтах можно подозрительный полк спрятать, – хмыкнул Мевен, – никто не проснется.

— Зато здесь нас не ждут, Нокс проверял. Разрубленный Змей!

Лошади факельщиков зауросили, не желая идти в проход меж двумя глухими стенами, за которыми угадывалось что-то темное и растрепанное. Тополя! В ветках запутался гнилой лунный обломок, тени черными мечами рубили улицу. Раздался шорох, блеснули два круглых глаза. Кошка!