Книга Яд минувшего, страница 304 – Вера Камша

На зеленоватом, словно дурная торская бирюза, небе проступила половинка луны – слабенькая, дрожащая, полупрозрачная. Она висела над черным гребнем крыш, и не глядеть на нее было трудно.

— Первая четверть, монсеньор. – Нокс никогда не испытывал тяги к небу, но леденящий зеленый шелк встревожил даже его. – Я бы предпочел, чтоб мы ехали в Багерлее, а не в Ноху.

— Почему? – не сразу сообразил Ричард и немедленно пожалел о сказанном. Не следует задавать школярских вопросов подчиненным, даже самым верным и неразговорчивым.

— Не сто́ит иметь пол-луны за спиной, – неохотно буркнул Нокс, – тем более ржавой. Дороги не будет.

Дикон еще раз глянул вверх: месяц был обычным, тускло-серебристым; вокруг него уже проступили звезды.

Юноша старательно пожал плечами и поправил плащ.

— Это не наша дорога, полковник, а кардиналу и Ворону приметы не нужны.

— Не сомневаюсь, монсеньор. – Северянин больше не думал о небе. – Вы доверяете гимнетам?

— Мевена и Лаптона выбрал государь. – Нокс сам на себя не похож. Сначала луна, потом эти расспросы. – Полковник, что с вами? Что-то случилось?

— Ровным счетом ничего, монсеньор. Просто я подумал, что этот Суза-Муза… Он может быть гимнетом, иначе как он всюду пробирается?

— Вполне возможно. – Не «возможно», а так и есть! Только гимнеты сопровождают сюзерена повсюду. Гимнеты и граф Медуза!

— В таком случае в карету с герцогом Алва должен сесть цивильный офицер. Прошу меня простить, но Суза-Муза монсеньора ненавидит. Боюсь даже предположить, что будет, если он встретится с кэналлийцем.

Это так, забывать о неуловимом мерзавце нельзя. Граф Медуза объявил войну не только Альдо, но и Окделлу, и еще этот утренний ультиматум… Волны и Молнии уступили, Скалы – нет, теперь жди любой подлости.

— В карету сядет северянин, – решил Дикон. – Мевен поймет, а людям Айнсмеллера я не верю.

— Если монсеньор не возражает, я возьму это на себя, – Нокс запнулся, но решительно добавил: – Видите ли, монсеньор, мои люди… они были очень преданы генералу Люра. Я не хотел бы рисковать.

Что сделал бы Карваль, оказавшись один на один с убийцей Робера? С убийцей, ушедшим от палача? Если люди Симона расправятся с его убийцей, исповедь Эрнани утратит силу, но обвинят Альдо. Тот же Левий и обвинит, а другие подхватят.

— А вы, Нокс? – юноша положил руку на плечо северянину. – Вы за себя ручаетесь?

— Да, монсеньор, – полковник был слегка обижен, – могу поклясться.

— Я вам верю. Доложите Мевену, что мы готовы, и ступайте за… кэналлийцем. Мы и так задержались.

Нокс щелкнул каблуками и исчез. Солдаты без лишних слов принялись разбирать лошадей, во двор спустилось двое монахов, сгустившиеся сумерки превращали их в олларианцев. Следовало подойти и заговорить, но не хотелось.

Дикон облизнул пересохшие губы и подошел к коню. Поправил поводья, с облегчением почувствовав живое тепло. Карас негромко вздохнул, из нежных ноздрей выбились струйки пара, большой добрый глаз отсвечивал красным. Ричард поднял голову: половинка луны над острыми крышами и впрямь была багровой.

— Вот ящерица, – шепнул Альдо, приподняв портьеру, – ты заметил? Он меня короновал, и он же ни разу не назвал меня в разговоре «ваше величество», а этот город – Раканой.