Книга Яд минувшего, страница 243 – Вера Камша

— Шады вступают в войну? – не поверил своим ушам Робер. – На чужом берегу?!

— По всей вероятности, – кивнул кардинал. – Но шады далеко, а весна еще дальше. Мориски могут ждать, мы с вами – нет.

— Хорошо, – Левий прав тысячу раз, – что я должен делать?

— Допивайте вино и идите к кузине. А я буду варить шадди и думать. У нас в запасе шесть дней, а ночей даже больше.

— Посольская палата озабочена, – посол Гайифы казался опившимся уксуса, – весьма озабочена.

— Мы рады вас видеть, конхессер, – перебил Альдо, – и мы разрешаем вам сидеть в нашем присутствии.

— Благодарю, ваше величество, – гайифец с достоинством устроился в коричневом кресле. – Увы, я предпочел бы испросить аудиенции по более приятному поводу.

— Прежде чем перейти к делу, – Альдо передвинул серебряный подсвечник так, чтоб свет падал на морщинистое личико, – мы бы хотели узнать, как себя чувствует дуайен Габайру.

— Он все еще болен, – вздохнул посол, – но маркиз ставит дипломатический долг превыше здоровья. Он отказывается делегировать свои полномочия графу фок Глауберозе. Теперь дурные языки станут говорить, что его величество Фома не доверяет политике его величества Готфрида. Увы, затяжная лихорадка делает больных упрямыми.

— Мы ценим самоотверженность маркиза Габайру, – улыбнулся сюзерен, – и никогда не поверим досужим сплетням, но чем обеспокоена Посольская палата?

— Ваше величество, – Гамбрин едва заметно покачал головой, – вы – воин, а не дипломат, и вы не можете знать, сколь важны для нас всяческие мелочи. Дипломаты обязаны предусмотреть даже то, чего нет и быть не может, в этом мы сходны с юристами. К нашему глубокому сожалению гуэций, супрем и прокурор допустили ряд оплошностей, которые не могли не привлечь к себе внимания приглашенных в Гальтарский дворец послов. Теперь мы вынуждены выступить с протестом. Завтра утром дуайен потребует срочной аудиенции, чтобы его заявить.

Поверьте, я искренне предан вашему величеству и люблю этот город и эту страну, но я был вынужден поставить свою подпись.

— Мы ценим ваше отношение, – заверил Альдо, – и мы внимательно слушаем.

— Ваше величество, – гость развел сухими желтоватыми руками, – мне очень неприятно… Видите ли, то, что я имею сказать, не предназначено для широкой огласки.

— Вы совершенно верно заметили, что я – воин, – взгляд Альдо окаменел. – Я предпочитаю узнавать о неприятном сразу. Говорите без обиняков, герцогу Окделлу я полностью доверяю.

— Извольте, – поджал губы посол. – Сегодня гуэций, супрем и прокурор вольно или невольно дали понять, что власть Раканов является по своей природе божественной и что права Раканов несопоставимы с правами других династических домов.

Если к этому добавить саму процедуру, основанную на древних кодексах, создается, безусловно, превратное впечатление о том, что ваше величество противопоставляет себя прочим монархам Золотых Земель.

Увы, неудачные и неточные формулировки, допустимые в обычной речи, будучи произнесены со столь высокой кафедры, становятся поводом для протеста, который вынуждены поддержать всеучастники Золотого Договора вне зависимости от отношения к вашему величеству. Увы, отрицая заключенные Олларами брачные союзы и подписанные в последние четыреста лет соглашения, вы бросаете зерна непонимания между государствами. Достаточно вспомнить историю возникновения Агарии и Алата.