Онлайн книга «Яд минувшего»
|
За обитыми шелком стенами спали слуги и бодрствовали стражи, но ставшая Залогом лишалась и первого, и второго. Мир раскачивался, словно она летела на качелях над мглистой бездной, но не было в полете ни радости, ни легкости, только гибель. — Ты, –шептала голодная мгла, – ты… Ты…Мэллит прикрыла глаза, стало еще хуже, потому что молочно-зеленая муть сгустилась в лицо с раздувающимися ноздрями. Незнакомое, красивое, одержимое. — Ты, – сказали припухшие губы, – ты… — Нет! – Девушка изо всех сил вцепилась в показавшийся ледяным подоконник, отвратительное лицо треснуло, разбилось на тысячи тысяч осколков, шорох остался. Так не скребутся мыши, не шепчутся листья, не шуршит одежда. — Ты, –кто-то требовал, звал, негромко смеялся, предвкушая встречу, – ты… ты… ты… Шепот кружил по спальне мушиным роем, обливал лунной мутью, обручем сжимая виски, сыпал в глаза ледяное крошево, но опустить веки было немыслимо – из тусклого марева тотчас проступали тонкий прямой нос и твердый подбородок. Остальное скрывала дрожащая пелена, как вода прикрывает утопленника. — Госпожа моя… Горе! Дочь сердца твоего не может узнать тебя! — Ложе ее в крови, и это кровь сердца. Мать, сестры, служанки, бледные, испуганные, живые… — Зрачок очей моих… Мэллит, твое имя в сердце моем! Очнись! — Полотно!.. Сунелли, поторопись во имя света Кабиохова… — Достославный из достославных… Он знает… Он вышел из дома, он идет… — Он уймет кровь и вернет огонь очагу. — Будь он проклят, отнявший радость сердца моего… Ответь родившей тебя! Ответь! — Ты… –красивое лицо улыбается за плечами плачущих и дрожащих, – ты… — Нет! – Мэллит закричала. Только для того, чтобы не слышать шепота. Крик прошел рябью по зеленеющей воде и угас, полные губы презрительно скривились, лицо выросло, заполонило всю комнату, оно было спящим и зрячим, далеким и почти касающимся раны на груди. — Что с ней? – Звонкий, знакомый голос, но и он вязнет в холодной мути. — Поранилась, видать. — Где нож? Нож нашли? — Нет, гица, не нашли… И двери закрыты. — Может, упырина какой? — Сдурела? Чтоб упырь кровь зазря пускал? — Мэллица, а ну-ка хлебни… Твою кавалерию, да что с тобой такое? Что с ней? Ничего… Ее ищут, ее зовут, но пусть кара настигнет ее, а не любимого, она – Залог, она – щит и покрывало… – Не трогайте ее, слышите?! Горечь на губах, горечь и огонь. Как холодно! — Гица, может рябины принести? — Принесите и вон отсюда! Ара сгорела, стала черной, совсем черной, а клинок? Клинок, смешавший ее кровь с кровью любимого… Они связаны жизнью и смертью, сталью и золотом, кровью и клятвой. Они связаны любовью. — Ты. –Сейчас она откроет глаза, и ее увидят. Ну и пусть! Мэллит, дочь Жаймиоля, забыла свое имя, свой язык, свой дом. Она гуляла в Ночь Луны, она смотрела в мертвую ару… Не смотрела – смотрит. Закатные звери тянут когтистые лапы, скалят черные пасти, рвутся наружу. Чего они хотят, за кем пришли? — Ты… Зеленая муть идет волнами, выпуская голову, пальцы, руку, плечо, все тело – длинное, стройное, гладкое. Ни волоска, ни родинки, ни шрама, только ровная, тугая, безупречная кожа. Лунная зыбь колышет лежащего, а он улыбается блаженно и голодно, улыбается и шепчет: — Ты… ты… – Полусонное тело ворочается в сладкой истоме, а лунный прилив поднимается, набирает силу; в туманной глубине проступают новые головы, запрокинутые, улыбающиеся, они повторяют одна другую, как горошины одного стручка, как пчелы одного улья. С шей, щек, подбородков стекают дрожащие капли, медленные, как слизни, мерцающие, как позеленевший жемчуг… |