Книга Яд минувшего, страница 163 – Вера Камша

В Кошоне госпожа Арамона одевалась сама, и ничего, корона с головы не падала! Капитанша может носить корсажи со шнуровкой спереди, но придворных дам одевают слуги или любовники. Любопытно, справится Эйвон с платьем или встанет на колени и зарыдает?

Из полумглы одна за другой выплыли четыре серые точки. Моль! Ах ты, пакость эдакая! Луиза отшвырнула одеяло и, извернувшись, прихлопнула одну за другой пару серых дряней. Уцелевшие неторопливо и нагло взмыли вверх. Госпожа Арамона с шипеньем ухватила шитый зелеными шелками шарф, подскочила, сбила еще одну бабочку и расхохоталась, уперев руки в костлявые бока. В последнее время ей часто становилось смешно. То ли от страха, то ли от Эйвона.

— Сударыня, – длиннолицая служанка старательно присела, – чего изволите?

Джоан, как удачно! Надорская проныра наладилась в Эпинэ и старалась угодить будущим хозяйкам за счет старой. Капитанша давно собиралась расспросить услужливую сороку, но рядом постоянно крутились злющие вороны. То ли гостье не доверяли, то ли Джоан.

— Подай мне платье. – Луиза с трудом подавила неподобающее знатной особе желание самолично поднять с пола одеяло. – Черное.

— Сейчас, моя эрэа, – засуетилась камеристка, жадно тиская алатский бархат. – У нас все говорят, эрэа в красном – роза, а в черном – королева.

Зато в зеленом – гусеница, а будь потолще, сошла бы за капусту. В детстве и юности Луиза была, прямо скажем, толстовата, но после родов, к вящему неудовольствию Арнольда, усохла. Бравый капитан предпочитал спать на перинах, а не на стиральных досках. Именно это ублюдок и проорал заставшей его с кухаркой супруге, потом, правда, одумался. На жену ему было начхать, но терять место в Лаик не хотелось, а Луизе не хотелось радовать маменьку своими бедами, вот оба и молчали: и она, и муженек…

Перед самым носом, пользуясь беспомощным состоянием капитанши, проплыла очередная моль.

— Вот ведь пакость, – не выдержала «королева». – Вы бы хоть лаванду по сундукам разложили!

— Хозяйка не купит, – пробурчала служанка, едва не подавившись взятыми в рот булавками. – Денег у нее нет на лаванду…

— Так дороже ж выходит, – не поняла Луиза. – Сколько трава стоит, а сколько – одежда.

— А ей чем хуже, тем лучше, – Джоан покончила с корсажем и взялась за рукава. – Как есть коза припадочная! Ходит в тряпье, сама ни кожи ни рожи, а уж гонору… И было б с чего, а то ведь покойник перестарка взял. Добро б хоть с деньгами, так ведь нет, приданого восемь кошек да четыре огурца. Моей эрэа не туго?

— Не туго, – девица Кредон тоже была ни кожи ни рожи, но с приданым, и достался ей не герцог, а краснорожий солдафон. Госпожа Арамона давно забыла, когда они с Арнольдом возненавидели друг друга – до брачной ночи или после, а как с этим было у Повелителей Скал?

— Эрэа Эдит хотела платье надеть, что эрэа Айрис привезла, – наябедничала Джоан, – так хозяйка его в камин кинула.

— И что платье? – Если Эдит не сбежит из дома вслед за сестрой, то Луиза Арамона и впрямь – роза. – Сгорело?

— Лиф прогорел, а юбки ничего… Эрэа Эдит вытащила, как мать ушла, только руку обожгла.

Айрис не стала бы ждать, пока герцогиня выйдет, но она девица с норовом, а Эдит с Дейдри совсем мышата.

— Руку под холодную воду надо, – буркнула Луиза, – а потом касерой облить и маслом смазать.