Книга Яд минувшего, страница 126 – Вера Камша

— Да, монсеньор.

Три десятка человек, чтобы выдворить одного изменника! Ричард вскочил в седло и хмуро разобрал поводья. Вечером прием в честь Дома Молний, но Робера не будет, как и Катари. Завтра в склеп под храмом Святого Алана опустят Джеймса Рокслея. Из Повелителей его проводит только Придд. Знает ли он тайну Эрнани? Старый Спрут знал, но где же сама бумага? Лежит в каком-нибудь тайнике, или ее нашли Манрики? А если исповедь у Валентина? В Лаик Придд был тихоней, а сейчас всплыл на чужой волне, как тварь с его герба.

— Монсеньор, – Джереми поровнял свою гнедую с Соной, – прошу меня простить.

— В чем дело?

— В Ослином проезде серые… то есть церковники, и на Фабиановой площади тоже. Проповедуют.

— Едем вдоль Данара. Возьми троих, проверишь дорогу.

Идти против Левия рано, подпускать его к Удо нельзя, а кого караулят клирики, если не Борна? Ричард покосился на соседа: Суза-Муза как ни в чем не бывало покачивался в седле. Глаза полузакрыты, на лице ничего, кроме сонного равнодушия. И это потомок Рутгерта, брат Карла и Рихарда?! Он же дрался у Святой Мартины, по-настоящему дрался, а потом предал сюзерена, братьев, себя… Или тогда он не знал про исповедь, а узнав, принял сторону струсившего короля и кэналлийского выскочки? Может, и так, но на Робера он руку не поднимал.

— Монсеньор, на Паромной проповедник и двое служек.

С Данара тянуло сыростью, солнце медленно уходило за облетевшие каштаны. Направо будет «Острая шпора», знакомые места… Можно свернуть на Лебяжью, только где три мухи, там и четвертая. Левий стережет выезды, но по ночам спят даже монахи. По ночам проповедовать некому – правом жечь светильники и выходить на улицу обладают лишь дворяне и лекари. Ричард поправил перчатки.

— Путешествовать удобней ночью. Сейчас едем ко мне. Борн, вы меня слышите?

— В последнее время мне не удавалось выспаться. – Удо потянулся и нарочито широко зевнул, прикрыв рот ладонью. – Окделл, у вас не будет со мной никаких хлопот.

Какой урод придумал пихать в рот поросятам и прочим щукам бумажные цветы, особенно желтые?! Матильда с отвращением отвернулась от мерзкого вида хризантемы, росшей из пасти заливного чудовища, и угодила из огня да в полымя: прямо в лицо принцессе пялился зажаренный целиком кабан, разумеется, жующий поддельную розу. Для разнообразия малиновую. Принцесса с трудом сдержала рвущиеся из сердечных глубин слова и ухватилась за бокал. Ночной пир был в разгаре: августейший внук встречал Зимний Излом по-гальтарски – ни ночи без попойки. Сегодняшняя, четвертая по счету, принадлежала Молниям. Изукрашенный алыми тряпками Гербовый зал галдел, как птичник во время кормежки. Сходство усугублялось тем, что помост для августейших особ возвышался над толпой, как насест.

— Восславим же Дом Раканов, – потребовал сменивший придавленного в Доре Берхайма Карлион. – Восславим же дом Эпинэ, наивернейших вассалов владык Талигойи!

— Мы пьем здоровье нашего Первого маршала. – Внук поднял перламутровый в золоте кубок. Не выручи Эпинэ грабители, сидеть бы бедняге возле рыбьей хризантемы и любоваться на поганое сборище.

— Здоровье Робера Эпинэ, – принцесса глотнула пахнущий имбирем сиропчик. «Гальтарский нектар», как же! Тинта тинтой, только без касеры!