Книга Яд минувшего, страница 124 – Вера Камша

— Я тоже признаю. – Щека Удо дернулась. – Я после Рихарда много чего признал.

— Ты собирался рассказать про Медузу. – Матильда сунула в руку Темплтону стопку. – И вообще, мы пьем или нет?

— Ваше здоровье, ваше высочество, – провозгласил Удо. – Будьте счастливы.

— Обязательно буду, – согласилась алатка. – Удо, можешь без оговорок. Ты заговорил с Альдо по-медузьи, потому что по-человечески он не понимает. Так?

— Он обалдел от короны, – тихо сказал Борн, – я решил вылить на него ведро воды, пока это не сделали Савиньяки с фок Варзов. Все сложилось один к одному: моя должность, малые обеды, рассказы Дика… Самым трудным было оставить вне подозрений Придда.

— Вассал Дома Волн защищает сюзерена, – хохотнул Темплтон, – ну и на кой? Случись что, Спрут тебе поможет, как его папенька Карлу и Эгмонту.

— Это его дело, – отмахнулся Суза-Муза, – я за других прятаться не намерен. Будь хоть какая-то возможность, Дикон обвинил бы Валентина. Окделлу могли поверить.

— Ну и кошки с ним, – скривился Дуглас, – нашел для кого стараться.

— Тебе Салиган нравится? – Удо одним глотком ополовинил стакан. – Нет? А он, между прочим, так же рассудил. Дескать, кошки со мной, зато сам вывернется.

— Сравнил, – возмутился Темплтон, – ты и этот ызарг.

— Спрячься я за Придда, стал бы ызаргом не хуже. – Борн поставил стакан на стол. – Но в уме неряхе не откажешь. Ловко он меня разгрыз.

— Салиган? – растерялся Дуглас. – Откуда?

— Видел, как перед приемом я возле кагета терся, вот и сложил два и два, а может, и заметил что-то. Картежники многое замечают.

— И решил свалить Робера на Сузу-Музу?

— И удачно, как видите, – Удо взял графин и ловко разлил остатки. – Взяли меня с поличным, оскорбление величества у меня на лбу написано, получается слово изменника против слова вора. Кому верить? Альдо предпочел вора, тем паче у меня еще и яд нашли.

В приемной что-то грохнуло. Опрокинули стул?

— Прошу меня извинить. – Мевен с неподдельным участием смотрел на них с порога. – Господину Борну пора.

— Я понял, – Удо поднял стакан. – Прощайте, ваше высочество. Я ваш должник до смерти и дальше.

Она тоже не забудет. Не брата неизвестного ей Карла и сгинувшего в дурацкой схватке Рихарда, а усталого светлоглазого человека, что был рядом, а теперь уходит. Не в Закат и не в Рассвет, а в края, где алатской старухе не место.

— Мевен, – окликнул Дуглас, – четверо – хорошая примета. Выпьете с нами на дорогу?

— Охотно, – поклонился гимнет-капитан. – Но через десять минут мы должны быть на крыльце.

— Будете, – заверил Дуглас, отливая из своего стакана в чистый. – Подумаешь, коридор и пара лестниц.

— Твою кавалерию, – заорала Матильда, – осторожней, это последняя!

— Тогда, – предложил Мевен, – счастливой дороги, и пусть нас никогда не сведет во время боя.

— Напротив, – откликнулся Борн, – пусть сведет. И пусть мы друг друга узнаем. И поймем. Потому что, кроме нас самих, у нас ничего не осталось.

— Мы бы не советовали гимнет-капитану пить с государственным преступником. – Альдо, хоть и был вне себя, старался говорить спокойно. – И мы бы не советовали гимнет-капитану пить, когда он на службе.

— Гимнет-капитан пьет с хозяйкой дома Раканов. – Ее высочество вышла вперед. – И по ее настоянию.

— Мы видим. – Сюзерен был холодней зимней воды. – Мевен, мы понимаем, вам не оставили выбора. Поставьте стакан и отправляйтесь исполнять свои обязанности, у вас их достаточно.