Книга Из глубин, страница 326 – Вера Камша

— Я тоже не музыкант, – хоть и схватился ночью за чужую лютню и чужую песню, – но я рад, что с Алвой обращаются хорошо.

Его высокопреосвященство невозмутимо налил воды в серебряный мерник.

— Если вы не уснете еще несколько минут, то не уснете до полудня. Я вас предупреждаю.

— Это будет кстати. – Как же он устал, не за ночь, за осень, за проклятую, бесконечную кровавую осень. – Я собирался проехаться по улицам, мало ли что…

— Опасаетесь волнений? Еще рано. – Тоненькая струйка полилась в шадди, запах стал сильнее. – Я пережил «Хёгредскую заутреню». То, что фитиль тлеет, было ясно за пару недель. Между прочим, с вашей стороны неразумно так мало спать, тем более другие гости разъехались часа четыре назад.

— Пришлось задержаться, – ответ вышел неприлично коротким, и Робер торопливо пояснил: – Во время приема оскорбили кагетского посла, вот мы и пытались найти того, кто это сделал.

— И не нашли, – кивнул Левий, отставляя мерник. – Что ж, расскажите, как оскорбили гордого казарона.

— Ему подменили верительные грамоты, – скрыть улыбку Иноходец не сумел, – в которых назвали их предъявителя «гайифской усладой». Вы слыхали про Сузу-Музу?

— Доводилось, – кардинал торжественно угнездил свою посудину в раскаленном песке. – А вот вспомнили ли вы, что доблестный Бурраз после вашей победы сменил казара? При Олларах он представлял сына Адгемара.

— Охотно верю, – от бессонных ночей и вправду тупеют, – но как это связано?

— Маршал, – вздохнул его высокопреосвященство, – прошу вас, не становитесь экстерриором, даже если Вускерда утопят в Данаре. Сколько времени займет путешествие из Олларии через Варасту, Сагранну и Западную Кагету к казарону Хаммаилу и обратно? Мог наш посол получить верительные грамоты ко дню коронации?

— Н-нет…

— Значит, их подделали. А кто подделал одну бумагу, подделает и другую, похожую на первую. Я бы спросил Бурраза-ло-Ваухсара, чьими услугами он воспользовался.

— Да, мы об этом не подумали. – Все лежит на поверхности, только не просто смотреть, но и видеть дано не всем. – Благодарю ваше высокопреосвященство за совет.

— Не за что, – вежливо ответил клирик. – Признаться, у меня в последние дни было отвратительное настроение. Вы меня развлекли, так что я у вас в долгу, а надо сказать, я терпеть не могу быть кому-то обязанным. Поэтому я вас удивлю. Что вы скажете про посла Дриксен?

— Он заменил заболевшего дуайена. – Если тот, разумеется, заболел. – Его величество с дриксом был очень любезен и пожелал кесарю всяческих успехов.

— А что фок Глауберозе?

— Поблагодарил.

— Глауберозе – отменный дипломат, вам следует брать с него пример, – посоветовал кардинал, прихватывая щипцами сосуд и шевеля им песок. – Да будет вам известно, вчера утром пришло известие из Метхенберг. Западный флот Готфрида разбит наголову, можно сказать, его вообще больше нет.

— Как? – не понял Иноходец. – При таком преимуществе?

— Святой Адриан не советовал принимать желаемое за действительное, – чужой навязчивый запах заполонил всю комнату, и лицо Левия стало еще более сосредоточенным. – Когда дриксенцы втянулись в бой с вышедшей навстречу эскадрой, в залив вошел Альмейда. Вижу, вы удивлены.

— Да, – хотя не так сильно, как могло бы.

— Один из дриксенских адмиралов, ярый сторонник войны, к слову сказать, счел уместным незамедлительно вернуться в Метхенберг. Если не ошибаюсь, вам подобные люди попадались.