Книга Из глубин, страница 188 – Вера Камша

— Вы так полагаете? – осведомился кардинал.

— Я в этом уверен, – подтвердил Алва. Лэйе Астрапэ, он тут восьмой день. Восьмой!

— Тем не менее, – бесстрастно произнес его высокопреосвященство, – я должен спросить, кто ваш духовник и нуждаетесь ли вы в его помощи?

— Насколько я помню, духовника у меня нет, – Алва снова улыбнулся, – но, если вы настаиваете, я готов принять отпущение грехов у моего короля как у главы моей же церкви.

— Герцог Алва, – Левий нехорошо сощурился, – я могу попросить вас встать?

— Зачем? – удивился Ворон. – Вы не дама и не король, а я не эсператист.

— Мне кажется, на вас цепи.

— А, – тряхнул головой Алва, – какие пустяки. Не обращайте внимания.

— Хорошо, не вставайте. Герцог Эпинэ, одолжите мне кинжал.

Робер безропотно вытащил клинок Мильжи и подал Левию. Снимать цепи кинжалом? Смешно! Такое могло прийти в голову разве что священнику. Или Айрис Окделл.

3

Левий нагнулся над Вороном, изучая кандалы, способные удержать быка. Герцог, склонив голову к плечу, наблюдал за кардиналом с вежливым равнодушием. Вблизи Алва юным уже не казался. Осунувшийся, под глазами – круги, губы темные, на скулах – румянец. Слишком яркий для здорового. И ему не жарко в этом аду! Лихорадка? Робер огляделся в поисках воды или, еще лучше, вина и сразу же увидел внушительный хрустальный кувшин. К счастью, полный.

— Рокэ, хотите воды? – Лэйе Астрапэ, он не должен называть Ворона по имени. Здесь не должен!

— Герцог Эпинэ, – поморщился Алва, – не припомню, чтоб мы пили на брудершафт.

— Прошу прощения, – с благодарностью извинился Робер, – так вам налить? Я, по крайней мере, хочу пить.

— Тогда попросите полковника, – посоветовал Ворон. – Эта вода соленая, она тут для красоты. Пресной сегодня еще не приносили.

— Хорошо, – Робер понял, что задыхается, – сейчас попрошу.

…Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки.

— Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду.

— Монсеньор, – вздернул подбородок Морен, – я прошу объяснений.

— Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжелой, как промерзший валун. – Наливайте. До краев!

Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль… Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

Иноходец смотрел на коменданта Багерлее, а видел Штанцлера. Бледного, с перекошенным лицом и бегающими, затравленными глазками. И этот человек тянет лапы к душам и коронам? Какими бы страшными ни были изначальные твари, нас сожрут не они, а ызарги!

– Пейте, эр Август. Уверяю вас, вы никогда не пили такого вина!

Почему он столько тянул? Ведь ясно же было… Убивать нужно вовремя, а он опоздал. Лет на пять, если не больше…

— Монсеньор! Что вы делаете?! Ваше высокопреосвященство! Ваше…

Штанцлер исчез. От наведенного дула, прикрываясь рукой, пятился полковник Морен. Какая же мразь! Но карте место. Выпьет – пусть проваливает, хоть в Закат, хоть в Паону!

— Пейте, – велел Робер, – до дна.

Морен быстро поднял крайний кубок, немного воды выплеснулось на стол. Кардинал не появлялся. Не слышит? Вряд ли.