Книга Из глубин, страница 187 – Вера Камша

Служитель зазвенел запорами и замками, дверь, толщиной равная крепостным воротам, неохотно распахнулась, и в лицо продрогшему в бесконечных переходах Роберу ударила почти кагетская жара. Левий сморщился и обернулся к Морену:

— Слишком душно.

— Внизу пекарня, – равнодушно сообщил комендант, и Роберу захотелось его убить.

Комната, в которую они вошли, была самой обычной, разве что в ней не имелось окон. Свет фонарей причудливо плясал по голым сухим стенам, облизывая то угол стола, то деревянную скамью, то старое бюро. Ворона в комнате не было, зато в стене темнели две узкие арки. Сержант поставил фонарь на стол, четверо стражников встали у дверей. Эпинэ видел лицо Морена, оно было злым и растерянным: комендант явно не знал, что ему делать. Левий досадливо махнул рукой, и носатый генерал с готовностью сел на отчаянно заскрипевшую скамью.

— Герцог Алва, – негромко окликнул его высокопреосвященство. – Я – Левий, кардинал талигойский и бергмаркский. Я прибыл из Агариса, и мне нужно с вами поговорить. Вы здесь?

— Кардинал? – переспросил хрипловатый сонный голос. – Выходит, я не в Закате, а в Рассвете? Как неожиданно…

— Рокэ Алва, – обозначил свое присутствие Морен, – вы в Багерлее, и с вами желает говорить его высокопреосвященство.

— Полковник, – заверил невидимый Алва, – когда вы окажетесь в Рассвете, вас, без сомнения, назначат гласом Создателя.

Морен открыл и тут же закрыл рот. Левий без лишних слов поднял фонарь и двинулся на голос. Комендант дернулся следом.

— Оставайтесь здесь, – несмотря на жару, глаза клирика были ледяными, во всяком случае названный полковником генерал примерз к полу. Любоваться на образовавшуюся статую Эпинэ не стал.

В спальне, если это была спальня, было еще жарче, чем в прихожей. И темней. Желтый луч выхватил угол кровати, прислоненную к стене гитару, одинокий стул, на который кардинал и опустился. Иноходец, утерев испарину, стал за плечом его высокопреосвященства. Глаза постепенно привыкали к полутьме, и Робер разглядел узника в светлой рубахе, цвета которой было не разобрать. Алва сидел на кровати, поджав под себя одну ногу и вытянув другую. Распахнутый ворот, припухшие губы и рассыпавшиеся по плечам волосы молодили маршала, превращая его чуть ли не в юношу.

— Здесь же дышать невозможно, – Левий поднял руку, ослабляя воротник. – Вас сегодня же переведут в другое место!

— Кэналлийцу не может быть жарко, – пожал плечами Ворон. – К тому же не стоит доставлять хлопот нашему полковнику. Он только вчера подобрал мне эти покои.

— Вчера? – Левий хотел спросить что-то еще, но из первой комнаты донеслось:

— Рокэ Алва лжет. Он находится в этом помещении восьмой день.

— Да? – удивился узник. – А мне казалось, господин Ракан в последний раз навещал меня вчера. Как быстро летит время.

— Герцог, – руки кардинала привычно коснулись тускло блеснувшего голубя, – здесь не по себе даже мне, хотя я только что вошел и волен уйти. Не сомневаюсь, его высочество не имеет к этому издевательству никакого отношения. Я буду настаивать на замене коменданта Багерлее.

— Не сто́ит, – покачал головой Ворон, – из тех, кого я не успел убить, Морен, без сомнения, лучший.

— В таком случае поговорим о вас. Я могу чем-нибудь облегчить вашу участь?

— Не думаю, чтоб в этом была нужда, – улыбнулся Алва, – тем более, моя участь от вас никоим образом не зависит.