Книга Из глубин, страница 178 – Вера Камша

3

Все осталось прежним, и все стало другим. Так бывает, когда кто-то уходит в никуда. Даже если горят свечи, шелестят бумаги, звенят стаканы, оставшимся – темно, холодно и пусто, и это чувствуется каждым словом, каждым вздохом, каждым глотком…

— Господа. – Альмейда возвышался над дубовым, застеленным вишневым бархатом столом, за спиной адмирала стремилась в вечность «Каммориста» и качалась, подпирая потолок, гигантская тень. – Западный флот Дриксен ждет должного ветра. Конрайо!^[27]

— Конрайо! – Если с Альмейдой что-нибудь случится, флот поведет Антонио Бреве.

— Конрайо! – Себастьян Берлинга тоже был на «Каммористе», а сейчас командует авангардом. Он не просто хочет боя, он его ждет так, что Варотти и не снилось.

— Конрайо! – Вице-адмирал Хулио Салина спокоен и холоден, как сжатая пружина. Его «Марикьяра» уступает только «Франциску Великому».

— Конрайо! – Если бы Филипп Аларкон не командовал «Франциском», он бы водил авангард или арьергард.

— Конрайо! – Ротгер Вальдес будет смеяться даже в Закате.

— Дождались? – Фок Таннер смотрит перед собой. – Что ж, давно пора.

— Дождались, да не совсем, – на губах Вальдеса порхала всегдашняя улыбочка. – Это тебе на твоих каменюках все равно, когда яйца колотить, а бедным дриксам при таком волнении порты нижних палуб позаливает. И как им тогда по твоим бастионам бить прикажешь?

— Ну так скажи, когда шван^[28] с галопа на рысь перейдет, – буркнул Лаузен.

— Дня через четыре, – в темных глазах блеснули голубые хищные искры, – не раньше, но и вряд ли позже.

— Кальдмеер тянуть не станет, – капитан флагмана был чистокровным марикьяре и при этом солнечным блондином. – Он снимется с якоря при первой же возможности.

— Шестнадцать кошек ему в помощь, – пожелал Вальдес. – Давненько я не встречал господина адмирала цур зее^[29].

— Четыре года, – уточнил Альмейда; покалеченная рука играла золоченым кинжалом. – Господа, объявляю Конхо Дэрайо^[30] открытым. Эномбрэдастрапэ!^[31]

У моря свои законы, древние и необоримые, как оно само: встали даже добрые олларианцы господин генерал-интендант и Пауль фок Таннер. Луиджи и Рангони тоже вскочили, да и как бы могло быть иначе?

— Конрока! – адмирал остался стоять, остальные сели. – Слово о дриксах. Первое и последнее.

— Конрока, – подхватил Антонио Бреве; о врагах говорит второй адмирал, так повелось от века. – В Метхенберг стоят шесть десятков линеалов^[32] трех старших рангов, не считая малых судов. Куда они собрались, никто не скрывает. Заправляют всем наши старые знакомые: Олаф Кальдмеер, Готлиб Доннер, Густав Цвайер, Отто Бюнц. В помощь Кальдмееру из Эйнрехта прислан Вернер фок Бермессер.

— Вернер?! – присвистнул Вальдес. – Бреве, вы ошиблись. Его прислали не Кальдмееру в помощь, а мне на радость.

— Ледяной Олаф с тобой бы согласился, – второй адмирал хрустнул пальцами, у отца была такая же привычка. – Будь его воля, он бы запер гостя до конца кампании в канатном ящике. Вместе с генералом Хохвенде.

— Высадкой командует эта скотина? – осведомился фок Таннер. – Вернусь в Хексберг, поставлю святому Адриану четыре свечки.

— «Эта скотина», – Альмейда бросил кинжал на карту, – гостит на флагмане, а с солдатами находится генерал Грубер. Он и Олаф будут воевать, а Хохвенде с Бермессером – принимать парад.