Книга Из глубин, страница 113 – Вера Камша

Знаем мы, как «советуют» победители, сам был таким же, пока жизнь хвост не выдрала.

— А потом ты пропустил удар. Как?

— Ты бы тоже пропустил! Он не мог до шпаги дотянуться, я же видел! Видел!

— Не мог, но дотянулся. – А лихорадка свое берет: уж больно румянец на скулах паршивый.

— Это потому, что он ударил левой, его Ворон научил… То есть не его, а Джастина, хотя это одно и то же. Он ударил меня левой, понимаешь?! Повелитель Волн дерется левой…

— Дело не в руке, дело в выдержке. У Придда с ней все в порядке, а ты, похоже, не лучше Альдо. – Только до тебя что-то, может, еще и дойдет, а до сюзерена вряд ли. – Ты должен был заметить, что делает противник, и заметил бы, если б смотрел. И вообще, за какими кошками ты подошел так близко?

— Он весь побелел, а уж злости в глазах… Хуже, чем у Леворукого! Я приставил этой твари шпагу к горлу, – Дикон сам сверкнул глазами не хуже кошки, – ну, почти… хотел приставить, а он вскочил, ударил и свалился…

Вот, значит, как было. Придд сразу задумал использовать вазу как опору, потому и нашаривал пьедестал, а раскукарекавшийся Дикон не понял. Упивался собственной победоносностью, записал противника в трусы, но Спруты всегда умели владеть собой. В отличие от Эпинэ и, как выяснилось, от Окделлов.

— Ричард, – Иноходец потряс головой, разгоняя сонный туман, снова прошитый двойной гельбской радугой, – не стоит смотреть в глаза тем, кто сильнее. Особенно упавшим, это плохо кончается.

— Я сильней Валентина, – выкрикнул Ричард, – я его гонял по парку, как овцу!

— Тем хуже. Не проиграть, когда победить невозможно, – это больше, чем победить.

— Что? – мальчишка подался вперед, вызвав у лекаря вопль ужаса. – Как ты сказал?!

— Никак, – сон цеплялся к глазам, как приддский полевник к мундиру, – но с Приддом тебе лучше не связываться.

— Есть вещи, которых не прощают!

— Есть. Что ты сказал Валентину?

— Правду, – вскинулся Ричард. – Это знают все.

«Все» значит «никто», но парню сейчас нужен враг, которого он не просто ненавидит, но и презирает. Лэйе Астрапэ, с какой ерунды начинается порой родовая вражда!

— Хорошо, оставим это. – Иноходец поднялся с кресла. – Но если вы продолжите драку, окажетесь в Багерлее. Оба. Обещаю это как Первый маршал Талигойи и друг его величества. Понял?

Ричард угрюмо молчал. Зачем он повесил герб между кабаньих морд? Лучше бы снял их, а еще лучше – запер личные комнаты Ворона и перебрался в другие, благо места хватает.

— Робер, – встопорщился Дикон, – неужели мы не можем отстаивать свою честь?

Перед кем и от кого? Назовем кошку кошкой, они все тут предатели и клятвопреступники.

— У нас сейчас одна честь на всех, – звучит глупо, но мальчишка другого не поймет, – и отстоять нам ее будет ох как трудно. Особенно когда за дело возьмутся Савиньяки с фок Варзов.

— Они должны понять, – выпалил Ричард. – Альдо – Ракан, он законный король. Савиньяки – хорошие люди, ты их не знаешь, а я знаю. Им надо написать…

— Я служил с Эмилем в Торке. – В Торке, которую пытался забыть годами. – Савиньякам с нами не по пути.

— Ты в обиде, что они не примкнули к восстанию, но их нужно простить, – уверенно произнес Повелитель Скал. – Все ошибаются. Шарль Эпинэ тоже предал… То есть перешел на сторону Франциска, но ты же теперь с нами!