Книга Шар судеб, страница 8 – Вера Камша

— Означает ли это, – подал голос опомнившийся первым Шлих, – что еженедельные отпуска в этом году отменены?

Этого Арамона не знал, и мы услышали, что до третьего дня Зимних Волн, когда унарам будет дозволено общение с внешним миром, нам об этом сообщат. Лично я покидать Лаик до выпуска не собирался, но одно дело – оставаться по собственному желанию и ради дела и совсем другое – подчиняясь нелепому приказу. Мне стало неприятно.

11-й день месяца Зимних Ветров 393 года круга Скал

Не знаю, как бы я себя повел, оторви меня Арамона от работы над моей трагедией или диссертацией, но не писаниям Иренея затмить воистину сногсшибательную новость. Мысли вновь и вновь против воли возвращаются к услышанному. У мятежного Борна нашелся последователь? И снова на севере?.. Неужели придется признать, что не все аристократы столь низки духом и чужды истинному благородству, как кажется из Лаик?

Окделлы и прежде выгодно отличались от своих собратьев. Я презираю эсператистов, но, причислив Алана к лику святых, они отдали должное его мужеству и благородству. В юности меня почти до слез растрогал венок сонетов, посвященных неизвестным автором Алану и его вдове, чуть ли не в миг смерти мужа отданной Франциском своему приспешнику. Теперь я понимаю, что считать герцогиню жертвой не приходится. Мало того, что «несчастная» Женевьев рожала новому супругу ребенка за ребенком, хотя о настое эвро алатики знали еще в Гальтарах, эта особа не позволила своему сыну от второго брака отказаться от титула в пользу единоутробного брата. Потомки Алана вернули Надор спустя много лет, не помню уж, как именно, но любимцами Олларов они не являлись никогда. Окделлов не удалось ни запугать, как Рокслеев или Приддов, ни купить, как Эпинэ, Савиньяков, Дораков, Ариго. Хозяева Надора были верны своей чести, как они ее понимали, и вот теперь восстание.

Я искренне желаю мятежному герцогу успеха, но я прежде всего ученый, а значит, не должен поддаваться чувствам. Арамона уверен, что мятежники обречены, но мнение этого дурака вряд ли стоит принимать всерьез. Остается оценить шансы повстанцев самому, с помощью трезвого научного ума, логики и знаний о прошлых войнах и мятежах.

История учит, что успех или же неудача подобных предприятий неразрывно связаны с личностью вождей. Они могут быть, и чаще всего бывают, не знающими жалости подлецами, но при этом обладают качествами, возносящими их над толпой. Что ж, попробуем сравнить силу сторон и начнем с самого герцога Окделла. Арамона испытывает к нему откровенную неприязнь и называет «генералом из милости», но капитан Лаик туп, ленив, невежественен, мнителен и обидчив. Если предположить, что Окделл в свое время его основательно задел, то многое становится на свои места. Винный бочонок помнит старую обиду и, как и положено злопамятному ничтожеству, наделяет своего врага всеми дурными качествами. Нет, верить его словам нельзя.

За глупой бездарностью не пойдут ни вассалы, ни тем более герцоги Эпинэ. Окделл кинул клич, и ему ответили, значит, с личностью главы восстания не все так плохо. Если же говорить о воинском искусстве и опыте, то Эпинэ не могут быть хуже придворных выскочек вроде брата нынешней королевы. Что ж, эта чаша весов выглядит привлекательно, а кто на второй? Ненавистный всем, у кого есть ум и совесть, кардинал, торгаш Манрик и стареющий Ноймаринен, не выигравший в свою бытность Первым маршалом ни единого крупного сражения. Вряд ли кто-то из них способен воспламенять сердца, а уж о короле и говорить не приходится, никчемность Фердинанда очевидна даже моему верноподданному зятю.