Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Я бы тебе сказал… — Да, конечно. Я написала несколько писем, не очень королевских, но мне кажется, они нужны. Посмотришь? Она просто хочет любить и быть любимой, а политику ненавидит и боится, но делает что может. Малышка разбирается в этом болоте всяко лучше, чем угодивший в маршалы даже не полковник. Стыдно. — Ты все знаешь лучше меня. — Но ты должен прочитать. Кто-то из регентского совета должен… — Пусть читает Левий. — Нет! Только не он… Я ведь пишу про Агарис. Мы должны помочь… Хотя бы тем, кто не хочет оставаться в Агарии, но советоваться о таком с Левием… Это будет выглядеть так, словно он тоже просит. Нас просит, а мы… я ему обязана не только жизнью. — Ему обязаны все. – Слухи об Агарисе Робера трогали лишь в том смысле, что, окажись они правдой, Гайифе точно станет не до Талига. Эрвин Литенкетте думал так же, но в разгром Святого города верилось с трудом, просто от наплевавших на вековые запреты морисков ждали чего-то невероятного. – Ты торопишься, Катари. Толком еще ничего не известно, а обозник обознику еще и не такое наплетет. — В Нохе звонит колокол, – сказала сестра и замолчала, словно все стало ясно. Хорошо бы послать ей цветов, узнать у Коко, где их берут, и послать, но для этого нужно добраться до Капуль-Гизайлей… Может, послать к Халлорану Сэц-Арижа с извинениями и вырвать этот вечер для себя? — Тебе нужно отдохнуть, – решила Катарина. – Дай слово, что отложишь все дела и пойдешь спать. — Я как раз об этом думал. Катари, если тебе скажут, что я люблю куртизанку, то это правда. — Мне уже сказали. – Она улыбнулась, но в обведенных голубоватыми кругами глазах была грусть. – Я ведь снова живу среди женщин. Дженнифер считает баронессу Капуль-Гизайль отродьем Леворукого, но я принесла больше зла. — Ты и зло? – На это можно лишь расхохотаться. – Катари, я в самом деле люблю Марианну. — Тогда я хочу ее видеть. — Где?! – Сестра не переставала потрясать. – Ты же не хочешь сказать… — Я не в том положении, чтобы выезжать. – Катарина или не поняла его вопля, или, вернее, поняла слишком хорошо. – Пусть придет на утренний прием, а своим дамам я объясню, что… дружба с Марселем Валме и другими достойными кавалерами еще не превратила в чудовище ни одну… титулованную особу. — Ваше величество, к вам герцог Окделл. – Выйди сейчас в садик Дженнифер Рокслей, Робер не выдержал бы и хихикнул, но это была теща бедняги Лаптона. — Я устала, госпожа Мэтьюз. – Лицо Катари стало беспомощным. – Робер, как ты думаешь, это важно? — Вряд ли, – честно сказал Эпинэ. – Но ведь ты дала аудиенцию графу Литенкетте… — Эрвин уезжал. – Светлые глаза смотрели в такое же небо. – Я надеялась, что он возвращается в Ноймар, и хотела передать с ним письмо. Странно, я почти не вспоминала о Жермоне, а теперь просто места себе не нахожу. Пишу, пишу, пишу, а письма словно в Закат летят. Неужели он так и не простит? — Просто граф Ариго занят, – утешил Эпинэ. – Я был такой же свиньей. Жозина ждала писем, а я, видите ли, воевал. Глава 8 Талиг. Печальный Язык Оллария 400 год К.С. 19-й день Весенних Волн 1 День проходил без неожиданностей и связанных с ними волнений. Батарея за рекой монотонно била по форту. Ядро следовало за ядром, и в цель они попадали, надо признать, все чаще. Ничего удивительного – за неделю можно и пристреляться, зато остальная армия скромничала. Пехота вообще не показывалась, а кавалерия заявила о себе только раз: разведчики донесли, что в хорне ниже форта на берегу замечено около эскадрона драгун. Спуститься к самой воде в этом месте можно было без особого риска, зато ширина Хербсте вызывала уважение, а южный берег вниз по течению, к слову сказать, весьма быстрому, для высадки не годился совершенно. «Гуси» посмотрели, пораскинули мозгами и переправляться, если у них и было такое намерение, раздумали, после чего исчезли, предоставив талигойцев артиллеристам. |