Книга Шар судеб, страница 290 – Вера Камша

— Этот человек из Олларии, – четко произнес на талиг спутник. – Рэй Сэта подтверждает важность его донесений.

— Хоакин. – Ехавший рядом с Эчеверрией офицер немедленно сдал вбок, позволяя коню Валме пойти голова в голову с лошадью командующего. – Я слушаю.

Ни улыбки, ни любопытства, ни хотя бы раздражения. Что ж, поглядим, куда сейчас отправится сия невозмутимость.

— Мои новости предназначены в равной степени вам и графу Валмону. – Талигойцы тоже могут быть бесстрастными. – Возможно, удобней сообщить их в присутствии графа?

— Граф Валмон после обеда отправился в сторону границы. Передвигается он небыстро. На хороших лошадях вы его скоро догоните.

— В таком случае я передаю письмо вам. Оно запечатано.

— Огня сюда! Я верну письмо со своей печатью, и вы поедете дальше. – Генерал, если кэналлиец был генералом, равнодушно протянул руку. Сухощавый, еще не старый, он как нельзя лучше подходил для этой армии и для этого заката. – Разумеется, я дам вам охрану.

— Благодарю.

Посол внутри Марселя требовал заверений и расшаркиваний, но крупная рысь, догорающее небо и пробивающаяся в топоте копыт мелодия не способствовали дипломатическим изыскам. Валме без лишних слов отдал пакет. За неимением собственной печати Алва пользовался прихваченной виконтом печатью Фомы, каковую Эчеверрия и сломал. Валме напрягся. Кэналлиец замер. Именно замер, хотя лошади продолжали идти сквозь багровое зарево. Марсель чувствовал на себе чей-то взгляд, хотя на него никто не смотрел. Никто из тех, кто был рядом.

«Брат мой сводный, – все настойчивей билось в висках, – брат мой с перевала…»

Рэй Эчеверрия читал и перечитывал. Долго, а может, это вечер слишком стремительно становился ночью. Кэналлийцы привыкли путешествовать ночами, это Валме усвоил еще по дороге в Фельп. Какой безумной она тогда казалась и какой счастливой виделась сейчас.

— Есть слова для многого, – внезапно произнес рэй. – Для большой благодарности их нет, как и для большой любви. Вы можете потребовать все, что захотите. Требуйте.

— Знал бы я, чего хочу, – честно признался Марсель. – Вот чего не хочу, до недавнего времени представлял.

— Соберано пишет, что вы имеете все, кроме того, что возьмете сами.

Марсель не отказался бы прочесть, что про него написал Алва лично, он бы и прочел, но сперва пришлось бы доучить кэналлийский…

— Так вы поедете в Савиньяк?

— Да. – Вот теперь рэй удивился. Не при виде знакомого почерка и не узнав, что Алва жив и свободен, а когда какой-то дурак, пусть и с заслугами, усомнился в исполнении воли соберано.

— В таком случае передайте герцогу, что я еду к отцу. Мы не виделись с тех пор, как он меня проклял.

— Это не то проклятие, которое слышат. Я дам вам людей и лошадей, вы догоните графа еще ночью.

— Ночью я предпочитаю спать, – признался виконт, – а граф Валмон – тем более. Если я его разбужу, он меня снова проклянет. От души. И на этот раз его, как вы выражаетесь, услышат.

Эчеверрия усмехнулся – оказалось, он умел и это – и что-то быстро сказал державшему факел парню. Тот ответил еще быстрее. Из сумрака вынырнул еще какой-то рэй. Седой. Чужая речь, факелы и звезды настраивали на возвышенный лад. Он может просить все… Найдется ли в Кэналлоа то, что понравится Франческе? И Елене… Принцесса должна получить от соберано что-нибудь на память, какие-нибудь сапфиры и кружева. И хорошо бы пару книг на кэналлийском, чтобы было что переводить. Кто-кто, а урготская ласточка заслужила.