Онлайн книга «Шар судеб»
|
Что-то мягкое под ногами. Летит навстречу. Падение. Всплеск боли. Зеленая мгла рассеивается. Он лежит на конском трупе. Черном, теплом. Это Моро. Он убил не только Альдо. Он убил великую анаксию… и герцога Окделла! — Робер. – Крик это или шепот? – Робер Эпинэ… Оттолкнуться от мертвой твари, вскочить, несмотря на боль, броситься на голос. Это сюзерен? Этот, с багрово-синим лицом и пеной на губах?! Как жутко, как чудовищно жутко… — Не ты!.. Эпинэ… Где Эпинэ? — Я здесь. — Окажи-ка мне услугу… Напоследок… Понимаю, это будет… не лучший твой выстрел. — Альдо!.. — Я приказываю! – произносят уже черные губы. – Лучше покойником, чем никем… Не анаксом… Мы ошибались, Робер… Я ошибался. Мог бы и догадаться… Если такие Повелители, то… Ничего нет… И не надо! Несвязные, почти непонятные слова, пена на губах, судорога… — Стреляй, раздери… тебя кошки! Видишь же… — Никола, – Эпинэ рывком оборачивается, – одолжи… — Герцог, – шепчет лекарь, – осталось не более четверти часа. Он сейчас… потеряет сознание. — Трусишь, Эпинэ? – Совсем чужое лицо. Какое оно страшное! – Представь… что я… лошадь… Еще одна. — Карваль! — Пожалуйста, монсеньор! Можно остановить, ударить по руке, заслонить собой, принять пулю, уйти вместе с сюзереном. С Гальтарой. С Золотой анаксией… — Спасибо, Эпинэ… Матильда… Теперь Матильда… Выстрел. Белое облачко дыма и улыбка. Последняя улыбка и последний взгляд. Обращенный к Иноходцу. — Нет, – с отчаяньем произносит тот, – не теперь. Сперва – Оллария. 2 Настроение у Марселя было отменным. С самого утра и до обеда, когда со стены в очередной раз грохнулась проклятущая маска, повредив столь же проклятущую статуэтку. Горестно ахнул барон, взвыла Эвро, и началось… Коко то воздевал руки над лишившимся уха мраморным флейтистом, то ощупывал золотую рожу, проверяя, все ли с ней в порядке. Левретка не унималась, Котик присоединился к рыдающей даме. Оценив преимущества тихих человеческих обмороков, Марсель ухватил львиного волкодава за ошейник и выволок в гардеробную, и тут за дело взялись философы. Валме мог поклясться, что ничто матерьяльное на них не падало, но троица словно с цепи сорвалась. Видимо, вина лежала на перегруженных селезенках и поваре Капуль-Гизайлей, способном склонить к обжорству самого Валтазара. Блестя глазами и брызгая слюной, философы набросились на дикарское преклонение перед бессмысленными и уродливыми кусками железа и камня. Коко принял бой. Запахло порохом. Философы наступали сомкнутым строем. Барон отбивался, но терпел поражение, Дарави, Берхайм и какой-то старикашка в салатовом непристойно ржали. Марианна пыталась зажать уши – мешала вырывающаяся Эвро. Баронесса стиснула левретку и умоляюще взглянула на Марселя, однако виконт был слишком сыт и благостен, чтобы вмешиваться. — …отвратительная, оскорбляющая разум поделка! – шел вперед Фальтак. Ноздри матерьялиста раздувались, обычно бледно-желтая физиономия пошла пятнами. — Уродина, что и говори, – внезапно поддержал философа Берхайм. – Мой вам совет, Констанс. Если это чистое золото, закажите из него что-нибудь для вашей прекрасной супруги. — Этой маске нет цены! – Коко прижал осклабившуюся рожу к печени или желудку. – Мы все уйдем, а она останется. Памятью о великом искусстве и утонченности наших предков!.. |