Книга Шар судеб, страница 167 – Вера Камша

Ворон спокойно занимался ужином, под столом возился довольный жизнью и обществом Котик, а виконту было неудобно, словно он вышел к гостям без панталон или, того хуже, в белых штанах. Выгадывая время, Марсель жевал «плачущий» сыр и пытался подобрать слова, а они не подбирались.

Неловкость заявила о себе уже прошлой ночью, но виконт списал ее на свою привычку сбегать от чужих хворей. Родитель в счет не шел, ибо скрыться от него не получалось, и Марсель привык. Он собирался привыкнуть и к Ворону, но сейчас понял, что тот не так уж и изменился, если вообще изменился, это с собой нужно было что-то делать. Немедленно. Обычно Валме не задумывался, что говорить, не считая, разумеется, тех случаев, когда приходилось врать умным людям, но сегодня слова казались лягушками. Они выпрыгивали изо рта, шмякались на пол, скакали по столу, лезли в тарелки, и ничего забавного в этом не было.

— Проклятье, – признался наконец Марсель, – всякий раз, бывая при дворе, я хочу убить Ракана. Но знали бы вы, как с ним легко!

— Не сомневаюсь, – светским тоном произнес Алва. – Когда встречаешь дурака и поганца там, где ожидаешь его встретить, и впрямь ощущаешь легкость. Отправлять к Леворукому проще людей неприятных. Навозную муху или бешеного пса прикончить легко. В определенном отношении… Вам еще не приходилось добивать лошадь?

— Мне приходилось добивать собственного короля, – сумрачно произнес Валме и вдруг понял, что неловкости больше нет. – Так я могу докладывать?

400 год К.С. 3-й день Весенних Ветров

Эпинэ бездумно поклонился кудлатому кавалеру и только после этого сообразил, что перед ним Валме-Ченизу. Нечто колючее, затаившееся в душе, шевельнулось, оцарапало и затихло. Ничего не заподозривший посол посетовал на погоду и рассказал анекдот о гайифце и выходце, довольно-таки забавный. Когда было нужно, Робер рассмеялся, и новоявленный ургот убрался. Не сводившие с собеседников глаз гимнеты немедленно дернулись и распахнули двери, пропуская Первого маршала к его королю. Ревность и обида могли подождать. Они и ждали, пока не выяснится, что за яма очутилась на дороге и как из нее выбираться.

— Ты дурак! – рявкнул Альдо, сжимая кулаки. – Проклятый дурак! Нашел время думать о смерти! Не смей о ней думать, слышишь?! Ничего с тобой на Изломе не станется… И ни с кем из нас.

— Ты о чем? – От подобного напора Эпинэ растерялся. – Ничего такого я не думаю.

— А завещание кто писать собрался? – уже спокойнее произнес Альдо. – Левий?

— Надо привести дела в порядок, – пробормотал Робер, дивясь шустрости доброжелателей, – скоро война. Конечно, с погодой нам везет, но дожди на юге не будут лить вечно.

— Они будут лить столько, сколько нужно, – объявил Альдо и по-мальчишески светло улыбнулся. – Если ты соизволишь поднять нос и подумать, то поймешь. Кто меня с осени запугивал северными армиями? Не ты ли? Ноймаринен увяз в дриксенцах, а Савиньяку завалило дорогу. На нас решили натравить юг – пошли дожди.