Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Альдо не боится Ворона! — И зря, – отрезал Штанцлер, став похожим на того эра Августа, что распекал проигравшего фамильное кольцо юнца. – Правитель должен бояться того, что действительно страшно, а Алва страшен. И он умеет заставить других делать то, что нужно ему. Эгмонта заставил принять вызов, тебя – уехать… — Я не уезжал! – Дика все сильней била дрожь. В лесу Святой Мартины и то было теплее. – И я… я даже не видел эра Рокэ. Он отдал меня Хуану и ушел… Я увидел его только на суде. — Что сделал с тобой этот работорговец? – Рука эра Августа впилась Дику в плечо. – Говори… Во имя Создателя. — Ничего… Меня просто увезли. На границе дали подорожную и шкатулку. С приказом вскрыть в Крионе, но там не было ничего. То есть не было письма. Только кинжал Алана, который у меня отобрали, и ваше кольцо… — Яд и клинок… Выбор приговоренного к смерти. Твое счастье, что ты не понял приказа. — Приказа? — Ворон и не думал тебя отпускать. Он знал, что для Повелителей Скал честь превыше всего, но он просчитался. Древний закон забыли даже в Надоре. На этот раз шпага Алвы встретила пустоту. — Я должен был… покончить с собой? Я бы сделал это! Клянусь Честью, сделал бы! Я хотел выпить яд, эр Рокэ мне не дал. — Конечно, не дал. Мертвый Окделл – молчаливый Окделл. Сбежавший в Крион и покончивший с собой якобы в припадке раскаяния, ты подтвердил бы подлинность своих показаний. Отпущенный и выживший, ты подсказал Ворону выход… — Я?! Я подсказал выход? — Разумеется. Если ты не понял послания и остался жив, значит, старые законы забыты. Альдо Ракан решил судить Алву по гальтарским кодексам, и тот согласился, хотя мог отвести судей. Он много чего мог, но ничто не давало ему такого преимущества, как ваше невежество. Невежество, о котором ему поведала твоя жизнь. Кэналлиец – страшный противник, он не забывает ничего, а у Альдо Ракана есть недостаток. Со временем он пройдет, но это время нужно иметь… Сейчас этот недостаток может оказаться роковым. Это молодость, Дикон. Я не знаю, чего добивается агарисский кардинал, но он служит не Создателю, а себе, и хочет, чтобы Создатель служил ему. И все равно, вмешавшись, он спас и короля, и тебя, и Талигойю. Дуэль с Вороном не пережил бы никто из вас, разве что Эпинэ. Его бы Алва не тронул. — Они не друзья! Они не могут быть друзьями… У эшафота все вышло случайно, Робер исполнял приказ. Он должен был отпустить заложников, если эр Рокэ сдастся… — Все верно, только Эпинэ не хочет жить. Его мучает, что он живет за отца, за братьев, двое из которых могли бы стать великими людьми… Чувство долга велит Иноходцу жить, но он был бы счастлив погибнуть в бою. Ворон его понимает. Тот, кто сам ищет и не может найти смерти, всегда поймет товарища по несчастью. Алва дважды мог освободить Эпинэ, но он никогда этого не сделает, вынуждая мучиться бесконечно. Раньше это Ворона забавляло, теперь он мстит, ведь Робер разбил его собственные планы. Кэналлиец хотел погибнуть в бою у эшафота, поставив безумную точку в своей безумной жизни, а ему не дали. Мне не хочется об этом говорить, но единственный уцелевший внук Анри-Гийома не очень умен. Храбр, честен, предан, но как ординар, а не как Повелитель. Конечно, ты со мной не согласишься, но старость видит дальше молодости… |