Книга Водный мир, страница 60 – Александр Быченин

… первая мысль, которая пришла мне в голову — пи… кхм… кирдык, в общем. Окончательный и бесповоротный, и при этом ещё и неотвратимый, как расширение и тепловая смерть Вселенной. Только гораздо более быстрый. На неисчислимые порядки быстрый, что особенно погано. Ведь что такое, по сути, пресловутый стемсилоид? Если не вдаваться в подробности, то самая главная страшилка обитаемого космоса. Все о нём что-то слышали, но краем уха и без подробностей. Но при этом все совершенно точно знают, что хуже напасти быть не может. Война, терракты, эпидемии, женская мода, страшные инопланетные монстры — всё меркнет по сравнению со стемсилоидом. И это при практически полном отсутствии информации в свободном доступе! А представьте, что будет, если про него в какой-нибудь сетевой энциклопедии полный расклад дать? Если навскидку, то паника, паранойя и, как следствие, тотальный бардак по всем — подчеркиваю, по всем! — населённым планетам и космостанциям. И именно поэтому никакой конкретики, кроме смутных слухов. О реальной опасности, исходящей от стемсилоида, знает крайне ограниченный круг людей. По факту, высшее руководство. Где-то главы и наследники родов, а где-то коменданты и начальники гарнизонов. Ну и высшие флотские чины, естественно. Только у них есть доступ даже не к полноценной базе данных, а к выжимке из неё. Просто чтобы не забивать голову лишней информацией. Я бы даже не назвал этот документ инструкцией по выживанию, поскольку об этом и речи не идёт. Это, скорее, расширенная версия знаменитого «параграфа 78»: если причина поражения неустранима и возвращение представляет потенциальную угрозу, то группа (экипаж корабля, население космической станции или планеты — нужное подчеркнуть) подлежит самоликвидации. В случае же невозможности обеспечения самоликвидации надлежит организовать карантин и контроль нераспространения биологической угрозы. Вот такая вот невесёлая цидулька. И это мягко говоря.

Вторая мысль — а Лерка откуда про стемсилоида знает?! То есть не просто знает, а обладает достаточной полнотой информации, чтобы определить эту тварь по внешним признакам? Ну и третья — а не пофиг ли?! И сразу вслед за ней включился профессионал, до того тщательно укрывавшийся где-то в подсознании под пеленой инфантилизма:

— Лер! Ну-ка, отошла! Отошла, сказал! И стой спокойно, поздно уже рыпаться!

— Но… как?.. — потрясённо прошептала та, неверяще глядя на собственную правую руку, ту самую, которой выписала леща покойному Лукиньо. — Откуда?! И… какая же стадия?! Что-то не бьётся картинка…

— Да какая разница! — рявкнул я. — С этой гадостью лучше перестраховаться, сама понимаешь!

— Не может быть… — так и не вышла из прострации Лерка. Потом попыталась стряхнуть с потенциально заражённой конечности невидимые частицы стемсилоида левой ладонью, опомнилась, сжала кулаки и уселась на песок. Вернее, наполовину на песок, а наполовину в воду, поскольку умудрилась примоститься на самой её кромке. Правда, вряд ли обратила на это обстоятельство внимание, судя по её размеренному тону: — Вань, но этого же не может быть! Если он… оно… уже трансформировалось, значит, набрана критическая масса, а значит, должны быть следы… повсюду! Ты где-нибудь ещё эктоплазму видел?

— Чего? — отвлёкся я от телефонной книжки, выведенной в «дополненную реальность». — Ты о чём?