Книга Жестокий космос, страница 39 – Александр Быченин

— А вы чем занимаетесь, Максим Дмитриевич?

О! Это она прямо в точку. Тема обширная. И увлекательная. Главное, чтобы Макс был в настроении потрындеть о собственном житье-бытье. Порою на него накатывает, и он подобные вопросы игнорит.

— Я старший техник, на мне всё техническое обеспечение, – пояснил Митрич, и я про себя с облегчением выдохнул: пронесло! – Как в полевых выходах, так и на борту «Ливингстона». А также руководство еще тремя техническими специалистами из личного состава «Альфа-взвода».

— Так вот почему вы все подробности помните! – подыграла ему Джули. – Завидую вашей памяти! И профессионализму!

— А куда деваться? – меланхолично буркнул Макс. – Знаете же пословицу: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам»?

— Я-то знаю, – улыбнулась репортерша. – А вот мой главред – нет. Он, наоборот, считает, что если в принципе что-то хочешь сделать, найди, кому делегировать.

— Тоже подход, – кивнул мой друган. – Только нервов не напасешься. А мне их беречь нужно.

— Правда? А почему? – заинтересовалась девушка.

— По состоянию здоровья, Юленька, – не стал вдаваться в подробности старший техник. – Это долгая и весьма поучительная история, но у меня она, буду откровенен, вот где уже! – схватил себя за горло Макс. – Если вам это действительно интересно, а не просто по долгу службы, поспрашивайте в минуту затишья у господина мастера-лейтенанта. Думаю, он не откажется порадовать спортсменку, комсомолку и просто красавицу.

— Кого, простите? – озадачилась журналистка. – Комсомолку? Это кто?

— Не обращайте внимания, – едва заметно поморщился Митрич. – Издержки воспитания. И давайте вернемся к теме.

— Как скажете, Максим Дмитриевич, – не стала спорить Джули. – С вашими служебными обязанностями разобрались. А чем вы занимаетесь, скажем так, для души?

— Для души?.. – демонстративно задумался Макс. – Для души у меня киберлингвистика.

— Впервые слышу!

— Это и неудивительно, Юленька. Слишком специфическая сфера деятельности. Но если по-простому, – взял Митрич короткую паузу, – то я пытаюсь подружить алиеновские информационные технологии с человеческими. А киберлингвистика – это примерно то же самое, что и обычная лингвистика, сиречь языковедение, только в приложении к языкам программирования. Что нашим, человеческим, что инопланетным.

— О! – восхитилась девушка. – Да вы полны сюрпризов, Максим Дмитриевич! Может, вы еще и философ? Суровый такой, армейский?

— Мы не армия, – мотнул головой Макс. – Но с философией я тоже в какой-то мере дружен. Как и все мы в «Альфа-взводе».

— Ага, к потерям философски относимся, – не сдержавшись, фыркнул я. – А также к идиотизму и бюрократии на местах.

— Действительно? – иронично глянула на меня Джули, и я мысленно содрогнулся: ну вот кто тебя, Болт, за язык тянул?

Не отвертишься же теперь!

— Господин мастер-лейтенант во многом прав, но есть и другие сугубо философские вопросы, – пришел мне на помощь Макс, снова оттянув на себя репортерское внимание. – Например, что есть жизнь?

— А это вам зачем? – реально заинтересовалась девица.

Это я по резкой смене тональности понял. До того журналистка поддерживала беседу скорее в ироничном ключе, но вот сейчас стала более серьезной.

— Затем, чтобы определить, кто будет нам противостоять в очередном полевом выходе, Юленька, – изложил официальную версию Митрич.