Книга Жестокий космос, страница 119 – Александр Быченин

— В аварию попал? – азартно предположила журналистка. – И в коме потом лежал?!

— Если бы! Болезнь у него выявили крайне специфическую… эту, как ее… – снова сверился я с досье, – Галлервордена-Шпатца. Она же нейродегенерация с отложением железа в мозге. Конечный итог – деменция с полным распадом личности, плюс нарушение двигательных функций. Ну а дальше летальный исход. Правда, обычно от нее до тридцати где-то уже мрут. Но наш Дед Максим и тут отличился – занедужил на седьмом десятке. Ну и… решил, в общем, что если уж и растягивать удовольствие, то надолго. А заодно науке послужить. Так и оказался в числе добровольцев-испытателей новой технологии криостазиса. Которую – вот совпадение! – как раз в одной из смежных шараг в Новосибирске и разрабатывали. Проще говоря, по блату устроился.

— Э-э-э… а смысл? – озадачилась Юлька.

— Ну… в будущем, возможно, придумают способ лечения, – снова дернул я плечом. – По крайней мере, такой был план изначально. Начальство, поскрипев зубами, пошло на уступки, и в результате Макс после «дембельского аккорда» залег в криокапсулу.

— Дембельского чего?!

— Финального задания, такого, чтобы после себя не стыдно было потомкам оставить. Показал, какой красавчик, – пояснил я.

— И… все?! – чуть разочарованно протянула девица.

— Если бы! Это лишь завязка сюжета, Юль. – Прервав мысль на самом интересном месте, я рявкнул в микрофон шлема, активировав персональный канал связи: – Егор! Куда твои бестолочи лезут?! Один чуть ли не в пасть «зубастику» уже сиганул! Ты там вообще мышей не ловишь?!

— Э-э-э… спасибо, командир, – отозвался Кудрин, явно сдержав досаду вкупе с крепким словцом. – Молодые да горячие! Ну и азарт проснулся невовремя!

— Охотничий, надеюсь? – добавил я сарказма в голос.

— Если бы! Скорее, щенячий, – вздохнул боец.

— Ну так пресекай! Жестоко и быстро! – велел я.

— Есть, командир. Разрешите выполнять?

— Выполняй! – вырубил я связь. И снова переключился на девицу: – Ты же помнишь, что случилось в тридцать пятом?

— Естественно! – кивнула та. – А что?

— А то! – передразнил я напарницу. – Там такое завертелось, такое!.. Наши нынешние проблемы по всему обитаемому космосу не сравнить. Войны за Наследство, образование ОбОН, начало Исхода… Как думаешь, что здесь могло пойти не так?

— Все? – предположила Юлька.

— Угу, – кивнул я. – И еще чуть-чуть сверху. Академгородок одним из первых раздербанили, в том смысле, что народ сообразил застолбить Новый Оймякон и свалить с Земли-матушки, прихватив с собой все самое необходимое. Ну а всякий хлам частью распродали, частью тупо выбросили. А матбаза той шараги, что криотехнологию разрабатывала, досталась какому-то перекупщику, который хватал все, до чего только мог дотянуться. Чисто на всякий случай, а ну как когда-нибудь пригодится? В общем, подробностей не знаю, но в конце концов – аккурат лет через шестьдесят – вся эта рухлядь оказалась в закромах наших доблестных Вооруженных сил. И опять не абы где, а у «контриков» – тех, что служба антитеррора. Бывшие десантные войска ОбОН. И самое смешное, что криокапсулами кто-то из тыловиков заинтересовался. На предмет выяснить, что это, черт возьми, такое?! И почему до сих пор сохраняет работоспособность?!

— Ну и как? Выяснили? – усмехнулась репортерша.