Книга Стальной рыцарь, страница 9 – Алексей Свадковский

Тропинка натоптана, видно, черным входом пользовались не раз. А что, удобно и не привлекает внимание. Может, и сегодня… Так, стоп, об этом думать нельзя. Гнев и так мешает сосредоточиться. А вот и черный вход. Осторожно проверяю ручку двери. Заперта, замка нет, и здесь, в отличие от калитки, деревянная задвижка, неподвластная мне. Скрипнув зубами, я подошел к окну кухни. Его прикрывала толстая кованая решетка, а саму раму удерживала металлическая задвижка, вызвавшая улыбку на моем лице. Значит, обойдемся и без главного входа, куда бы я направился, если бы проникнуть незаметно не вышло. Пальцы скользят по толстым прутьям металла, испарина появилась на лбу. Тяжело, металл толстый, прочный, каждый из прутьев с мой палец толщиной, не поскупился в свое время Иван Петрович на хороший металл, и на доброго мастера. Сначала один из прутьев вывалился из гнезда, затем второй, дальше пошло легче. В отличие от кузнеца, мастера, устанавливающие решетку, явно схалтурили, пожалев раствор. Тяжело дыша, я, наконец, поставил кованую преграду к стене дома, открыв проход. На мое счастье, во дворе так никто и не показался, видно, отсыпаются твари после ночного разбоя. Так даже легче будет. Но я устал, руки нервно подрагивают от напряжения, дыхание, сбившись, шумно вырывается изо рта. Так в бой идти нельзя. Нащупываю в кармане пузырек с алхимическими пилюлями и долго выбираю между красной и зеленой. Бодрость мне все-таки больше нужна, чем ярость. В схватке важен рассудок, а не слепой гнев. Сделав выбор, я закинул пилюлю в рот. Задвижка, тихо скрипнув, поднялась вверх окно распахнулась, дыхнув в лицо теплым воздухом. Тулуп падает на снег, с ним я в узкое окно кухни не пролезу. Валенки вместе с обмотками также слетают с ног. Крохотный пистолет я положил в карман штанов. Подтянувшись на руках, пролезаю, наконец, внутрь дома. Кухня встретила тихим треском дров в печи и пустотой. Осторожно ступая, я подхожу к двери и слышу приглушенные голоса. Выглядываю в щель в конце коридора. В гостиной виден свет, разговор доносится оттуда. Нервная дрожь внезапно пробивает тело. Тяжело. Я раньше не убивал, тренировочные бои, пара зарубленных куриц для супа — все это не то. И что, отступить, позволить этим тварям жить и дальше пить, жрать, еще кого-нибудь убить. Нет, не будет такого, все кончится здесь и сейчас, кровь за кровь, а жизнь за жизнь. Решившись, я осторожно ступаю по коридору. Голоса из гостиной слышаться все громче и отчетливее, я начинаю различать отдельные слова.

— … Сплоховал ты все равно, Поливан, и не выдумывай сказок, — глухой голос Осипа.

— Да говорю же тебе: почуял он что-то.

Приглушенно оправдываются в ответ. Укрывшись за дверным косяком, я ясно видел всю троицу, сидящую возле богато обставленного стола. Жаренное мясо, квашенная капуста с солеными огурцами и варенной картошкой, хлеб, щедро нарезанный крупными кусками. Две большие бутылки из зеленого стекла стоят посреди стола.

— Если бы Филька не бросился ему под ноги, сбив его на снег, он смог бы уйти, — назидательно продолжил говорить Осип, не обращая внимания на оправдания стрелка. — Он дворянин, Одаренный, мог бы проблем создать, шум поднять, такому рот на раз не заткнешь.

— Да околел я, — вынужден был признаться Поливан. — С ночи в засаде сидел, руки уже ходуном ходить стали, да и с этой дурой попробуй управься, — он кивнул в сторону монстробойного ружья. — Оно же весит, как бревно.