Книга Стальной рыцарь, страница 3 – Алексей Свадковский

— На вот, поешь, — она протянула мне свою корзинку. — Поди, оголодал совсем. А я пока у вас приберусь.

Скинув тяжелый кожух и сняв с головы шерстяной платок, она привычно направилась к кладовке, где у нас хранился всякий хозяйственный инвентарь.

Заглянув под ткань, укрывавшую корзинку, я увидел дюжину румяных пирожков, невольно сглотнул слюну и с трудом отвел взгляд.

— Луш, неудобно как-то, я не могу их взять, мы и так тебе должны за две недели трудов. Ты же знаешь, что у нас сейчас с деньгами плохо.

— Ешь давай, — донесся голос из кладовки, где Лукерья активно гремела ведрами. — Я сама их пекла, между прочим, по матушкиному рецепту. Там с мясом, грибами и яйцами, потом расскажешь, какие тебе больше понравились.

Живот предательски заурчал при виде такой доступной и вкусной снеди. Не выдержав, я потянулся к первому из них.

Доедая шестой, я молча наблюдал, как Лукерья, тихо бурча, отмывала наш пол. Тонкое платье совсем не скрывало, а, скорее, подчеркивала девичью фигуру. Рыжие волосы прядями падали на плечи, выбившись из-под легкого платка, а веснушки совсем не портили ее, придавая изюминку. Но нет, нельзя. Отвел взгляд, и ей и себе только жизнь испорчу. Заметив, как я поглядывал на Лукерью, отец весьма доходчиво и четко объяснил, к чему ведет связь дворянина и крестьянки, пусть и вольной, а после отвел в пристанционный бордель.

Тихий стук, почти шкрябанье, я едва различил и услышал не ушами, а, скорее, душой, что-то словно дернуло. Резко вскочив со стула, подбежал к двери черного входа. Рывком распахнул и не сразу увидел его. Отец лежал на пороге, уронив руку, которой, не в силах стучать, скреб дверь. Вторая бессильно висела вдоль тела, болтаясь на каких-то ошметках плоти и кожи. Дыхание с хрипом вырывалась изо рта вместе с кровью, стекающей по подбородку.

— Ваня…

Мое имя, сорвавшееся с губ папы, вывело из ступора, в который я впал от увиденного. Быстро нагнувшись, попытался его поднять, вызвав вскрик отца.

— Луша, помогай!

Крикнув в глубину дома, я снова попытался поднять отца, в этот раз осторожнее, без резких рывков. Тело, подготовленное годами тренировок, не подвело, позволив перетащить папу через порог, а после затянуть его на кухню, вызвав испуганный вскрик Лукерьи, выбежавшей на мой зов.

— Его нужно согреть.

Девчонка, едва окинув отца взглядом, сразу побежала к печи, где грелась вода для мытья пола. Я перевернул отца на спину и замер, увидев два раны от пуль на груди. Третий выстрел буквально оторвал отцу руку, еще одна рана, уже ножевая, виднелась на боку. То, что он еще был жив кроме как промыслом господним не назовешь, да и упорство старого воина не давало умереть, пока не завершит все свои дела на этом свете. Ручеек теплой воды, полившийся из ведра, заставил отца вздрогнуть и открыть глаза. Обведя взглядом помещение и увидев меня, он снова что-то зашептал, вынуждая склониться.

— Часы. Часы на каминной полке.

— Что с ними? — тихо спросил я.

— Там тайник. Код девять шесть, потом четыре и снова двенадцать, крути секундной стрелкой.

Я быстро кивнул, показав, что услышал. И сам, не теряя времени, спросил:

— Кто это был?

— Клещ, — ответил отец. — Точнее, его люди. Подкараулили меня возле дровяного склада на соседней улице, выстрелили из чего-то тяжелого из засады в темноте, я их не заметил.