Книга Заклинатель 5, страница 47 – Алекс Каменев

— Похоже на заостренный бревенчатый частокол, такими обычно окружают деревни, — внес лепту Сорен, в этот раз решив не отделываться молчанием.

Я подал коня вперед объезжая спутников и почти сразу тоже остановился, вдали между циклопическими деревьями и правда виднелся краешек чего-то рукотворного, чего в обычном лесу не должно быть.

Поселение? В центре необъятной чащи? Какого дьявола оно тут забыло? Не нашло другого более подходящего места⁈

Я не выспался и был раздражен. Сны о рогатых в последнее время начали стихать, но после склепа будто получили подпитку и навалились с новой силой. Медитативная техника мар-шааг не спасала, лишь позволяла впадать в забытье, балансируя между сном и явью.

Каждую ночь я видел проклятое зеркало и свое меняющееся отражения в нем. Красные глаза, изогнутые, в чем-то даже изящные рога, уходящие назад. Впалые щеки, серая плотная кожа, черные когти вместо ногтей, длинные пальцы с выпирающими фалангами и высокое худощавое тело.

Есть от чего сойти с ума.

Хуже того, в последнее время появилось что-то новое. Ощущение, будто, когда смотрю в проклятое зеркало, кто-то незримый смотрит в ответ. Кто-то необъятный, прячущийся за отражением в куске непроглядного мрака. Глядит и видит насквозь.

Попытка вглядеться во тьму всегда заканчивается одинаково — появляется чувство будто заглядываю в бездну. Но самое ужасное, страха не возникает, наоборот, появляется желание шагнуть вперед, проходя сквозь зеркальное отражение, прыгая в бездну, раскинув руки в стороны, отдавшись на волю древних темных сил.

И тогда перед глазами всплывает видение пирамиды, ведущей в мир багрово-красных небес и бесконечной пустыни с мощными пылевыми бурями. Это длиться миг, но отпечатывается на радужке глаз словно контрастное фото. Следом появляется плита-портал со стелящейся над поверхностью белесой дымкой, будто приглашая взойти на нее и переместиться в другое место.

В этот момент просыпаюсь, помня весь сволочной сон до последней детали. В течении дня его заволакивает повседневными делами, но затем вечером все повторяется вновь.

Злили даже не дурацкие кошмары об Ушедших и их магии, а что не мог это контролировать. Это по-настоящему бесило, заставляло злиться, нарушая привычную концентрацию бесстрастного спокойствия адепта мар-шааг.

А между тем мои спутники продолжали начатое обсуждение.

— Не похоже на обычную деревню, — возразил Берг. — Скорее на укрепленный форт, смотрите какая высота стен.

— Это не стены, а частокол, — въедливо поправил Дитрих.

— А какая разница? — удивился Сорен.

Имперец в последнее время вел себя более свободно, несколько дней, проведенных в дороге, растопили лед отчуждения, удалив неловкость случайно оказавшихся вместе незнакомцев.

Однако о статусе пленника Сорен не забывал, вел себя подчеркнуто корректно, вступая в разговоры лишь когда это позволяли обстоятельства и никогда не спорил, предпочитая сразу сдавать назад, показывая, что общается лишь из вежливости.

Наемники так же помнили зачем их наняли и отвечали тем же, не переходя определенные рамки, не сближаясь и всегда соблюдая дистанцию, глядя на воина в черном, как на человека, которого в какой-то момент придется убить.

При этом обе стороны по молчаливому уговору не задевали тему разрушенного города под горой, предпочитая общаться на нейтральные темы. Впрочем, полноценным общением это трудно назвать, скорее случайно оброненные реплики и брошенные в ответ такие же короткие фразы.