Книга Вам Песец!, страница 30 – Светлана Нарватова

— Лесной пожар, — поправил Юдай.

— Который демаскировал войска на марше, — подбросил я дровишек в костер.

Вопрос перехода к открытому противостоянию с Леденией висел в воздухе, как первая капля ливня: вот-вот обрушится со всей беспощадностью. А война без армии, как варенье без сахара, — не заварится, это все понимали. И было очевидно, что где-то как-то наши войска к границам соседнего государства приближаются. Но вопросы «где?», «когда?» и «сколько?» имели стратегическое значение.

Прокол вышел знатным.

Папе не понравится.

Нет, я не испытывал злорадства. Папиного недовольства хватит на всех. Он никого не обидит недостатком внимания.

Великий Император Киоши — не какой-то там Третий Принц, ему точно обо всем доложат. Буквально уже вот-вот, если ещё не донесли. Оставалось поджать булки и ждать, когда на шее запылает яростным огнем амулет Главного Вызова, и тогда мы все, в той или иной степени — наследные принцы, подобно псине Юдая с прискоком помчимся к папуле, обгоняя друг друга.

Это бесило — то, что каждый из нас был как бы целым принцем с собственной важной миссией в государстве, — но только как бы. Будто бы у каждого из нас была зона ответственности и свобода действий — хотя бы в пределах наших обязанностей. А по факту — никто из нас пальцем не мог шевельнуть, не испросив разрешения у дорогого папулечки.

И даже испрошенное позволение не защищало в случае, если итог Императору не придется по вкусу. Удивительным свойством обладала его память: не помнить того, что могло бросить на него хоть какую-нибудь тень.

Если всё получилось — потому что Император был прав.

Если нет — потому что мы всё сделали неверно.

Потому что Император. Никогда. Не ошибается.

И мы, как безмозглые уличные куклы на веревочках, должны всегда находиться у ноги, чтобы в любой момент подскочить и исполнить повеление.

Все до единого в Императорском дворце, а в идеале — во всей Родонии — должны бросать свои дела и срываться по первому слову или даже взгляду Великого Императора. Желательно прямо мысль угадать, метнуться, всё воплотить в жизнь и вернуться, чтобы сесть у ног и с преданным обожанием глядеть на хозяина. Жизнь делилась на короткие промежутки от вызова до вызова. От приказа до приказа. От наказания до наказания. Уже давно никто из нас не задумывался, что и зачем делает. Мне кажется, в этом и был высший смысл бесконечного потока приказов — нередко противоречивых.

Чтобы думать, есть Великий Император Киоши.

Остальные должны исполнять.

Мы все были «снежитями» отца.

Потому что в конечном итоге он контролировал всё и вся.

— А как там шуникера поживает?

— Тварь, — процедил Юдай.

— Я⁈ — Мы, конечно, не были близки, но и для ненависти я особого повода не давал. Так, в пределах среднего арифметического по родонскому Двору.

— Шуникера твоя!

— Почему моя-то? По мифологическим существам все вопросы к Дейчи. — Тут я даже рукой показал, чтобы братик не промахнулся. Головой-то он бо-бо.

— Как им управлять? — Надо же, дошло. Юдай адресовал вопрос по назначению.

Старший, всё это время наблюдавший за нашим диалогом с невозмутимостью сугроба, подал голос:

— Согласно фольклорным источникам, змеи-душеборцы подчиняются местному духу Айхото, а также его потомкам, — выдал он бесстрастным тоном. — Они точно знают, как управлять.