Книга Семь. Гордыня, страница 38 – Антонио Морале

Ещё один выстрел разнёс телефон на мелкие крошки, поставив жирную точку в моей несостоявшейся судьбе стать знаменитостью в мировой сети, и я на секунду задумался. Как мне быть? Ладно, тебе уже всё равно, а мне нет.

Вернулся к самому первому трупу, тщательно протёр пистолет его одеждой и сунул ему в руку. Всё выходит не очень складно, и, если кто-то займётся расследованием всерьёз, будет много вопросов. Но с другой стороны, пусть копы ломают голову, а отец разбирается, как заткнуть им рот. Заодно посмотрю, что значит его хвалёное — «Семья на первом месте».

Вернулся в номер сестры, по пути разоружив одного из дохлых наёмников, мало ли как всё обернётся, вполне возможно, оружие ещё раз придётся пускать в ход. Нашёл Лизку в том же месте, за кроватью, всю в крови и зажимающую рану на боку рукой. И очень зло и витиевато выругался! Её-то когда успели ранить? Точно! Последний утырок в неё, наверное, всё же попал. Сука!

Убрал её руки, бегло осмотрел, оторвал кусок ткани от простыни и приложил к месту ранения, вернув руки сестры на место.

— Всё херово, Лиз. Очень херово! — резюмировал я. — Тебе нужно в больницу. Хотя я не уверен, что ты дотянешь.

— Нельзя, Алекс, — устало помотала она головой. — Я тебе хоть помогла?

— Очень, — честно признался я, глядя на довольную улыбку, расплывшуюся на лице сестры. — Почему не хочешь в больницу?

— Потом скажу. Отнеси меня в свой номер, — Лиза сглотнула слюну в пересохшем от потери крови горле, перевела дыхание и продолжила, — и захвати мои вещи. Сумка там…

— Точно?

— Точно, идиот!

Я подхватил лёгкое, как пушинка, тело на руки, зацепил небольшую дорожную сумку, и покинул этот негостеприимный номер. Через двадцать секунд сестрёнка уже лежала на моей кровати, а я снова осматривал её ранение, словно там что-то могло поменяться за это время.

Ей ещё повезло, если так можно сказать. Два последних наёмника использовали незнакомое мне автоматическое оружие с гораздо меньшим калибром, и отверстие от пули было гораздо меньше и аккуратнее, чем у той же горничной. Да уж, повезло… Лизка умрёт не сразу, а проживёт минут на десять дольше, судя по кровотечению — сомнительное везение. И ни до какой больнички мы с ней добраться не успеем.

В коридоре послышался шум, гомон, и в дверь моего номера требовательно постучали.

— Иди, — прошелестела Лизка одними губами и потянулась рукой к своей сумке. — Со мной всё будет в порядке.

— По твоей ране этого не скажешь, — скептически хмыкнул я, прикрыв дырку от пули свежим куском ткани. Кровь чёрными сгустками выходила из неё наружу. Чёрное — это плохо. Однозначно. — Сука! Я не доктор, Лиз, но ты выглядишь херово. Скорее всего, прострелена селезёнка или печень. Как ты до сих пор жива, хер его знает. Я звоню в скорую и мне насрать, что ты скажешь.

— Возьми у меня в сумочке доза… Там… — девушка ткнула пальцем и обессилено уронила руку на постель.

— Что взять? — принялся я рыться в сумке, вытряхивая содержимое наружу. — Наркотик?

— Идиот! Какой наркотик?! Да, вот это… — оживилась она, увидев в моих руках белую коробочку с чёрными надписями. — Вколи мне одну, нет, две дозы.

— Средство от запора, — прочитал я вслух, бросив удивлённый взгляд на сестру. — Принимать по рекомендации вашего лечащего врача. Лиз, а ты посоветовалась?