Книга Его (с)нежная девочка, страница 188 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Напомним, что у Ольги и Сергея осталась четырехгодовалая дочь, и с кем останется ребенок после трагедии, пока неизвестно”.

От прочитанного по коже прошелся озноб. Меня передернуло.

Значит, все это правда. Сомнений больше быть не может. Сергеевна я. Еще и Шевченко. Алексея нет, и не было никогда. Бабушка просто-напросто подменила мои документы, чтобы потенциальной “второй стороне” было до меня совсем не добраться. Город, отчество, фамилию, месяц, и день рождения – все чужое, все было не мое.

— Шевченко Евангелина Сергеевна… – шепчу, “пробуя” новое имя на вкус. Меня начало трясти изнутри, как в каком-то припадке сумасшествия. Руки ослабли, и газетный лист выпал.

Страшно. Жить столько лет в такой глобальной лжи. Очень страшно. За что она так со мной? Почему она так со мной?

— Я думаю, тебе надо еще раз попробовать переговорить с бабушкой, – нахмурившись, говорит Злата. – Это неправильно – скрывать от тебя правду. Тем более такую! Твой отец был далеко не простым человеком, судя по этой вырезке. И “в третьем поколении”, значит, скорее всего, у тебя должны быть еще родные. Может, бабушка и дедушка с той стороны, Ев.

— Согласна. Попробую, – вздыхаю, потирая лицо ладонями.

— Надо уходить отсюда, а то вдруг Алевтина Петровна вернется, – замечает робко Златка.

— Угу.

Собираю два свидетельства о рождении, фотографию родителей и вырезку со статьей из газеты, складывая осторожной стопочкой.

— Это я, пожалуй, заберу. А все остальное уберем и положим, как было. Думаю, она и не полезет сразу проверять.

Так и поступаем.

А потом, чтобы хоть как-то отвлечь себя, берусь за приготовление пирожков. И время быстрее пойдет, и руки заняты будут, пока я окончательно не расклеилась. Все слишком сильно и быстро поменялось. Жизнь вильнула в такую сторону, что я и предположить не могла. А на фоне вскрывшегося прошлого я еще сижу дома и жду у моря погоды. Отчаянно жду, что вот-вот позвонят в телефон или дверь, и там я увижу Дамира.

Не знаю, почему, но мне кажется, что он единственный маяк в этой непроглядной тьме, которая вокруг меня сгущается. Мне больно и страшно. А с ним я всегда чувствовала себя защищенной и смелой.

Вот и сейчас я хочу к нему. Хочу спрятаться в его руках от всех этих проблем. Хочу снова почувствовать почву под ногами.

Пока я возилась с мукой и тестом, Злата что-то делала на своем ноутбуке. В кухне то и дело стоял цокот ноготков по клавиатуре и задумчивое златкино “хм-м-м”.

— Фамилия довольно распространенная, – выводит из мыслей голос подруги, – без знания каких-либо фактов из жизни или хотя бы имен родственников найти информацию сложно, но попробовать-то можно.

— Нужно, – соглашаюсь я. – Еще поищи информацию на Абашева старшего, – прошу подругу. – Вдруг можно достать его номер или номер его офиса… хоть что-то! – смотрю взглядом, полным мольбы, на Злату, но тут слышится, как открывается входная дверь. Подруга моментально закрывает свою технику.

— Я поищу, – говорит шепотом. – Обязательно отыщу что-нибудь, что поможет тебе связаться с ним. Не нервничай ты так, прорвемся, – хлопает меня по плечу и приобнимает.

Нет, я правда не знаю, что бы я без нее делала. Уже раскисла бы давно, как квашня.

После мы пьем чай, и я провожаю Злату.

Подруга приободряюще улыбается, показывая жестом, что “держит за меня кулачки” и обещает прийти утром.