Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 94 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— А еще какие?

— Целеустремленность.

— Еще…

— Честность.

— М, еще?

— Умение молчать, может быть?

— Это что, намек? Ты только что назвал меня болтливой?!

Миша пожимает плечами, скидывая блин с блинницы на блюдо. В общую, румяную, аппетитную стопочку. Улыбается хитро. Я возмущенно пыхчу:

— Я не болтливая! – пихая локотком его в бок. – Я просто любопытная, чтобы ты знал.

— Скорей пытливая, – смеется и обнимает меня за плечи Миша, притягивая к себе.

Я обиженно дую губы. Он чмокает меня в макушку:

— Завтрак готов.

— Что поделать, – бурчу я, выворачиваясь из его захвата, – если из тебя информацию приходится доставать по крупицам. И исключительно под пытками или под хмелем. Вот тебя ни пытливым, ни болтливым точно не назовешь.

— Издержки профессии. Давай за стол. Я жутко голодный! – говорит это, одаривая меня таким откровенным и жарким взглядом, что приходится сильно усомниться в том, что подобный “голод” в силе утолить простые блины и кофе. Разве что КАМАЗ блинов!

Завтрак мы уплетаем молча. Уж не знаю, почему молчит Миша, но у меня неожиданно кусок в горло не лезет. Хотя приготовленные Михаилом блинчики едва ли не самые вкусные, что я пробовала в своей жизни. Но…

Я кручу в руках чашку с кофе. Грею о нее ладони. И наблюдаю за мужчиной. Хочется верить, что украдкой и ненавязчиво. Хотя то и дело ловлю на себе его взгляд. В голове творится настоящий ураган из мыслей и сомнений. Что, как, зачем и почему? И так бесконечно. По кругу!

Я не понимаю, зачем он приехал. Но понимаю, что не хочу, чтобы он уезжал. Я не понимаю, к чему нас все это приведет. Но вполне отдаю себе отчет в том, что с каждым вздохом и взглядом утопаю в своих чувствах все глубже, и глубже, и глубже…

Это пугает. Нет, не так. Мне страшно! Для Михаила бросить матери: я на ней женюсь – как нечего делать! Будто он каждый день бросается словами о свадьбе. Будто для него это все шутка. Для меня же это может стать огромной проблемой. Вылиться в разбитое сердце.

Порой он до дрожи пугает меня своей сдержанностью. А временами я совершенно теряюсь, когда он начинает говорить прямо и без увиливаний. Вот как сегодня утром! Решительно берет в оборот и прет напролом, как танк! Я не понимаю его. Я теряюсь рядом с ним. Я чувствую себя маленькой, слабенькой и глупенькой девочкой! Я… похоже, и правда влюбилась. И что теперь с этим делать, я не понимаю…

Ровно до тех пор, пока не открываю рот, чтобы снова спросить Мишу, зачем он приехал в Москву. Когда он меня опережает, заявляя:

— Какое время года предпочитаешь для свадьбы? Осень? Зима? Можно весной, но до нее далеко. Я так долго ждать не готов. В принципе, мы успеем расписаться еще и этим летом. Как думаешь?

Миша

Милка растерянно хлопает глазами.

Я откидываюсь на спинку стула.

Медленно-медленно в голове принцессы происходит удивительная трансформация. Клянусь! Это тот случай, когда я вижу, как в мозгу человека крутятся шестеренки. А когда до нее доходит смысл моего вопроса, девчонка охает:

— Ты с ума сошел? Какая свадьба?

— Как “какая”? Пышная и с размахом. Ресторан, букет, друзья-родня. В общем, как у всех.

— Но я не хочу, как у всех!

— Уговорила, давай, не как у всех, – пожимаю плечами.

— То есть я вообще не хочу никакой свадьбы! – встрепенувшись, вскрикивает Милка.