Книга Его маленькая заноза, страница 22 – Анна Мишина

Я трачу минут десять, для того чтобы выбрать несколько вариантов, и тут же влезаю в приложение, где и подаю документы для поступления. А вот когда будут известны результаты, тогда и посмотрю, куда прошла. И об этом я уже буду думать потом. А сейчас план как пазл, деталька за деталькой, складывается в моей голове. Мажу взглядом по часам. Уже шесть утра. А я так и не смогла сомкнуть глаз. Но сна ни в одном глазу. Что даже удивительно. Сползаю с постели, плетусь в ванную. Принимаю душ. А после выхожу, завариваю себе чай, кидаю в кружку пару замороженных ягод малины и клубники, а еще пару молоденьких листиков черной смородины, и выхожу на крыльцо. Сажусь на ступеньку и вдыхаю полной грудью свежий утренний прохладный воздух.

— Привет, — треплю пса за уши. — У меня, кажется, созрел план. И я не знаю, как быть, — Рекс садится рядом и будто действительно собрался меня слушать. — Но я еще не уверена, что у меня что-то получится, — делаю пару обжигающих глотков ароматного чая. — И что мне делать с тобой? — смотрю в доверчивые карие глаза пса. — Я не знаю, — пожимаю плечами. — Но я обязательно что-нибудь придумаю. Слышишь?

Пес, словно поняв меня, кладет морду мне на колено и вздыхает, вильнув хвостом. Самой от этой мысли становится грустно.

А после чая кормлю кур, собираю яйца. Переделав мелкие дела по дому, гоняя мысли в голове, засобиралась на работу.

— И о чем ты мечтаешь? — спрашивает меня Михал Михалыч, когда я зависаю над кассой, задумавшись.

— Ни о чем, — вру и все-таки попадаю по нужным кнопкам, выбивая чек.

— Ага, — хмыкает и, дождавшись, пока уйдет клиент, складывает руки на груди и замирает в шаге от меня, сверля своим испытующим взглядом.

— Ну что? — не выдерживаю я этой пытки и спустя минуту уже готова сдаться.

— Вот и я жду от тебя ответа на этот вопрос. Что? — склоняет голову на бок.

— Да с чего вы взяли, что что-то происходит? — злюсь.

— Вот, сама сказала, что что-то происходит. Мирок, я знал твою мать, твою бабку. Я знаю твою сестру… хотя мне до сих пор кажется, что кто-то из вас приемный, — усмехается. — И все-таки… я уже древний мамонт и кое-что понимаю в жизни. И вижу, — стреляет в меня взглядом. — Вижу, что ты сама не своя. Рассказывай.

— Иначе что?

— Моя девочка, — растягивает губы в улыбке, как Чеширский кот. — Иначе, дорогая моя Мирок, будешь чекрыжить кота, который у нас по записи через два часа.

— Ну не-е-е-ет, — тяну с сожалением, понимая, что проиграла эту схватку. — Вы же знаете, что я не могу.

— Знаю, поэтому нагло пользуюсь этим фактом. А теперь выкладывай, крошка моя, все по порядку.

И я рассказываю. От и до, все как на духу. И под конец своей тирады понимаю, что мне не с кем было поделиться своей болью. Ни подруг, ни родных… Ленке? Она вообще об этом не должна знать. И по мере моего душевного излияния взгляд Михалыча становился только теплее, что вконец меня растрогало и я по-идиотски разревелась.

— Иди, моя куколка, — подзывает к себе и я, уткнувшись в плечо ветеринара, реву, всхлипывая, а он меня гладит по спине, успокаивая. — У тебя же есть план, да? — чуть отстраняет меня, заглянув в глаза.

Киваю.

— Ну так рассказывай!

— Он тебе не понравится, — признаюсь.

— Больше, чем тебе кастрация кота? — выгибает бровь дугой.

Поднимаю на него взгляд, поджав губы.