Книга Его дерзкая девочка, страница 127 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я нахожу в себе силы прекратить рыдать. Папа усаживает меня в гостиной на диване, а сам идет на кухню за водой, тут же быстро возвращаясь. Стягивает пиджак, а следом за ним отбрасывает и так не любимый им галстук. Действуя такими знакомыми, такими привычными жестами.

— Попей, малышка, — протягивает мне стакан, усаживаясь рядышком и притягивая за плечи к себе под бок.

Я молча повинуюсь, практически опустошив посудину, и ставлю ее на журнальный столик, укладывая голову папе на плечо и уставившись в одну точку перед собой. Столько хотелось сказать, столько спросить, но слова куда-то резко пропали. А вместе с ними и силы что-либо делать. Даже дышать и то получается едва.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Маму я попросил остаться дома, хотя она очень порывалась поехать со мной.

Я кивнула, насколько позволяло положение.

— Думаю, нам надо с тобой поговорить, принцесса.

— Пап, я повела себя ужасно глупо. Прости меня, пожалуйста! Я очень, очень сильно тебя люблю! — выдала как на духу, обнимая любимого родителя за талию, прижимаясь, что есть сил. — Я была неправа…

— Мы тоже повели себя неразумно, малышка. Понадеялись, что Мартынцев не рискнет появиться рядом с тобой, думали, что не нужно тебе знать об этом человеке, Злата, — вздохнул папа, — но знаешь, я даже рад, что правда всплыла.

— Правда? — подняла зареванные глаза, ловя задумчивый взгляд папы. — Почему?

— Правда. Потому что не хочу больше тебе врать. Ты уже взрослая, и я уверен, все поймешь.

Я горько ухмыльнулась, припоминая, как «взрослая» Злата повела себя в тот вечер и потом всю следующую неделю. По-моему, взрослостью тут и не пахло… В этот момент было дико стыдно за себя! Но кто, если не родители, могут закрыть глаза на «косяки» своих детей?

— Сколько мне было, когда ты… вы с мамой сошлись?

— Когда мы начали жить вместе как мужчина с женщиной, тебе было уже почти два с половиной года. А появилась ты в моей жизни, когда тебе только-только исполнилось полтора годика, — проскочила улыбка в голосе отца.

— То есть как это? Вы почти год просто дружили? А где познакомились?

— В школе, Златунь. Не обо всем-то мы тебе и врали. Мы с твоей мамой и правда вместе с первого класса школы. Более того, мы были всегда очень хорошими друзьями, вот только если я к старшим классам понял, что начал влюбляться в Анжелу, то твоя мама категорически отказывалась меня выпускать из этой вашей, как там…?

— Френдзоны?

— Вот. Именно. Застрял я там прочно! — подмигнул папа, а его лицо озарила по-настоящему мальчишеская улыбка, глаза засияли, и он буквально помолодел на пару десятков лет.

— С ума сойти… как можно было в тебя не влюбиться?

— Не поверишь, но тогда я тоже так думал! Особенно когда узнал, что твоя мать по уши втрескалась в хулигана и уличного пацана Мартынцева. Вы вообще, девочки, очень любите плохих парней. Я же в школе был просто до ужаса правильным. Из хорошей семьи, отличник, перспективный парень, который таскался по бесчисленным секциям и кружкам, начиная с плаванья и заканчивая шахматами, общался с хорошими компаниями, строил планы на будущее, в общем, я был хороший, Злата. Тогда как Мартынцев жил одним днем и крутился в не самых спокойных и чистых кругах. Не знаю, что вы находите в таких отморозках. И уж тем более не представляю, что зацепило в Олеге твою маму, но она влюбилась и заявила мне об этом прямо, когда я сделал очередную попытку признаться ей в чувствах.