Книга Его дерзкая девочка, страница 116 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Ева, они же ненавидят друг друга! — провел пятерней по волосам, прошелся по комнате. Нервно меряя шагами нашу спальню. Нет, не может этого быть.

— Ну… от ненависти до любви… старо, как мир. У них вот… так вот сложилось.

— Да, вот только мой сын, тебе ли не знать, вряд ли способен на ответственный шаг. Он хоть знает, что станет отцом?

— Знает. И у них все серьезно, поверь, — заставляет меня усомниться в сказанных словах уверенный голос жены. — Он очень изменился, Дам. Правда! И тебе стоит с ним поговорить. Сейчас у него сложный период, ты же понимаешь? Он… ну… скоро станет первый раз папой, и ему точно нужна твоя поддержка. Это мне с тобой повезло, ты уже взрослый опытный мужчина, который знает, что к чему, а у Тима такое впервые.

— Ты говоришь про моего сына, не забывай. Я прекрасно понимаю, что он из себя представляет, и я сильно сомневаюсь, что ему нужна моя поддержка, снежинка! — сел рядом с ней на постель, ероша ладонью волосы на затылке. — С ума, блин, сойти.

— Вы давно не общались. Оба упертые, как бараны. А ты, между прочим, скоро станешь дедушкой! — ловлю ее насмешливый взгляд.

— Мне еще рано быть дедушкой. Я вон, скоро еще раз папой стану. Может, еще и не раз, — специально ее дразню.

— Одно другому не мешает, — хитро улыбается Ева. — И все же, без шуток, Дам, вам нужно поговорить.

— Нет.

— Да! Потому что ты как отец, взрослый и мудрый мужчина, должен помочь ему. Он, ты же знаешь, не придет к тебе плакаться о том, что у него серьезные проблемы.

— У него проблемы? А когда их не было?

— Там все очень серьезно. Поверь. Из-за ерунды Злата бы не стала просить меня поговорить с тобой. Потому что Тим показывает свой Абашевский гонор, заверяя ее, что все сделает и решит сам. Но нет, Дам, боюсь, не в этот раз и не в их ситуации. Там нужна твоя помощь.

— Так, снежинка, давай конкретней, ты что-то знаешь? — хмурюсь, поймав не на шутку обеспокоенный взгляд любимой.

— Знаю… — и она начинает мне рассказывать про какой-то долг, про Кучера, который угрожает уже им обоим: и Злате, и сыну. Гонки…

Ева встревожена, и невольно такое ее состояние передается и мне, вот только как и в любом деле, тут никогда нельзя рубить с плеча — опыт, пришедший с годами. Поэтому эмоции здесь точно лишние. Нужно пораскинуть мозгами и понять: что к чему и с какой стороны к этой информации вообще подступиться.

Я почесываю подбородок, а Ева, вздохнув, подводит итог, сказав:

— … в общем, Злата не знает, погасил ли Тим этот долг и очень за него переживает. И я, мне неспокойно Дам. И ты, знаю, тоже переживаешь, как бы там ни было, но Тим — твой сын, и я вижу, что тебя ваше молчание гложет.

— Ева…

— Вот даже не спорь, Дамир Таирович!

— Ладно. Не буду, — бурчу. Толку спорить. Как ни крути, а она права. Ева слишком хорошо меня знает, чтобы пытаться ей сейчас соврать.

— Вот и сделаешь первый шаг к вашему примирению, — говорит, обнимая меня за плечи. — Ты же поможешь ему? Им? Златке, Тиму и твоему пока не родившемуся внуку? — недоверчиво переспрашивает, хитро стреляя глазками.

Эх, она всегда знала, на что давить. Лиса.

— Помогу. Постараюсь, по крайней мере, разузнать, что да как, думаю, подключу к этому делу Громова. Его ребята быстро пробьют этого… Кучера, ты сказала?

Кивок.

— О, тяжелая артиллерия пойдет в ход? Денис, кстати, уже давно у нас не был в гостях.