Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 70 – Леона Браун

Эйнар ведёт экипаж так, словно мы не над землёй парим, а танцуем в небе. Резкие виражи, головокружительные пике, мгновенные ускорения — каждый манёвр отдаётся во мне электрическим разрядом. Я кричу от восторга, когда мы проносимся в сантиметре от скалы, и хохочу, когда он ловко уворачивается от летящего навстречу экипажа соперников.

— Левее! — ору я, перекрывая шум ветра. — Поток магии справа, он выбросит нас на скалы!

— Умница, Искорка! — он бросает на меня быстрый взгляд, и в этом взгляде столько одобрения, что у меня перехватывает дыхание.

Мы проходим очередной вираж, и я смотрю на него. На то, как ветер треплет его чёрные волосы, как напряжены его руки на руле, как хищно прищурены глаза, в которых горит золото дракона. Он прекрасен. В своей стихии, в своей силе, в своей дикой, необузданной свободе.

И я чувствую, как в груди разливается что-то тёплое, тягучее, опасное. Адреналин смешивается с чем-то другим, чему я пока боюсь дать название.

Финишная черта вспыхивает ослепительной лентой.

Мы первые.

Я выскакиваю из экипажа, и ноги подкашиваются от переизбытка эмоций. Не думая, не рассуждая, я бросаюсь к Эйнару и обнимаю его. Крепко, отчаянно, вкладывая в это объятие весь восторг, всю благодарность, всё то, что бурлит внутри.

— Мы сделали это! — кричу я в его грудь.

Он замирает на мгновение, а потом его руки смыкаются вокруг меня. И это объятие длится чуть дольше, чем позволено простым знакомым.

— Пострадавшие! — крик Лираэль возвращает нас с небес на землю.

Несколько экипажей столкнулись на последнем вираже. Мы с Эйнаром переглядываемся — и бросаемся к ним.

Я даже не думаю, не анализирую. Просто чувствую его рядом, чувствую, как его магия переплетается с моей, как мы работаем синхронно, словно делали это тысячу раз. Я тянусь к одному пострадавшему, он — к другому. Я заживляю рану — он стабилизирует магический фон. Я снимаю боль — он успокаивает дыхание.

Это похоже на танец. На магию. На что-то гораздо большее, чем просто целительство.

— Ты как? — спрашивает он, когда мы заканчиваем с последним.

— Лучше не бывает, — выдыхаю я, и это чистая правда.

— Неплохо для начинающей, — он ухмыляется, и в его глазах снова пляшут искры. — Но мой дедушка в своё время...

— Твой дедушка, Дракоша, наверное, ещё яйца откладывал, когда моя бабушка уже всю округу лечила, — парирую я, не удержавшись.

Он смеётся. Громко, заразительно, от души.

— Острый у тебя язычок, Искорка, — говорит он, и в его голосе звучит неприкрытое восхищение.

В груди разливается приятное томление. Я смотрю на него, на этого наглого, самоуверенного, невероятного дракона, и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Что я готова стоять здесь, в этом шумном, суматошном месте, и чувствовать его взгляд на себе вечность.

Но гонки заканчиваются, толпа редеет, и реальность возвращается.

— Мне пора, — говорю я тихо, но в голосе нет уверенности. — Мать, наверное, уже обыскалась.

— Я отвезу тебя, — это не вопрос, не предложение. Это утверждение.

Я должна отказаться. Должна сказать «нет», поблагодарить и уйти. Но вместо этого киваю.

— Хорошо.

Мы снова мчим сквозь ночь. Я прижимаюсь к его спине, вдыхаю запах ветра и драконьей магии, и мне кажется, что я никогда не хотела, чтобы дорога длилась вечность, так сильно, как сейчас.