Книга Сага о Вечных, страница 87 – Лизавета Мягчило

Когда их шаги и отзвук глухой оплеухи, которой Эйтри отвел душу, стихли, Вигдис горько улыбнулась, поднимая взгляд.

Он смотрел на нее сверху вниз. Как всегда, словно не было перед ним живого трупа, не стали еще больше торчать кости, не поблек короткий ежик волос и не выцвели глаза. Ульв смотрел на нее, как глядят на самое большое и ценное сокровище во всех девяти мирах. С трепетом, восхищением и… надеждой.

Молю, ради всех темных и светлых альвов, не надейся больше, Ульв. Прекрати.

— Они дали нам время попрощаться. – Истина слетела с губ так легко, что ей бы рассмеяться. Как просто сказать пять слов, от которых груз на сердце невыносим. Быть может, именно он не дает ей дышать последнее время? Шепот вышел хриплым. Ей совсем не к лицу было это воронье карканье. Как хотелось бы Вигдис, чтобы он запомнил ее иной… На лбу Ульва пролегла глубокая морщинка, губы сжались в бледную полосу, и, боги, как же хорошо она знала этого упрямца, впору расплакаться… На резком выдохе он попытался возразить. Не позволила. Прижала ледяные, посеревшие подушечки пальцев к губам, выдыхая, закашливаясь. В этот раз приступ совсем скверным вышел. Она давилась воздухом, который никак нельзя было протолкнуть в легкие. А Ульв тут же приподнял, обхватил руками, прижимая к груди, баюкая. Его сердце билось испуганно. Как у маленького крольчонка, которого когда-то в детстве они высвободили из силков из-за громогласного позорного рева Вигдис.

Как здорово… Славно, что его сердце сможет биться за двоих.

Нет, ей не было страшно уходить. Было тоскливо. Все внутри сжималось от мысли, что никогда она не возьмет на руки младшего брата, не почувствует тепла материнских объятий, не услышит зычного голоса отца. И не станет его.

— Не надо, Ульв. Давай не будем о тоскливом, ладно? Я не хочу, чтобы ты прошлым жил, у нас ничего кроме неумелой детской дружбы и не было. – Ладонь викинга, трепетно вытирающая ее губы, опала. Сокрушенный, он отрицательно качнул головой, прикрывая глаза и откидывая голову на холодный камень неровной стены. В позвонки наверняка впились острые неровности-зазубрины, но то, что терзало Ульва, было куда более страшным. Глубоким.

— Не ври. И не прощайся, Вигдис. Потому что там, где нет тебя, меня тоже не будет. Отдохнула? – Мышцы ног под нею напряглись, пальцы рук уперлись в пол по обе стороны от бедер, и с шумным выдохом Ульв поднялся одним коротким, злым рывком, успевая подхватить Вигдис до того, как она скатится с него, потеряв равновесие.

Эти дни он отказывался от помощи двергов, нес ее всегда сам. А когда кто-то из темных альвов пытался настоять и протягивал к ней руки, Ульв склабился так, что те, недовольные и хмурые, уступали.

— Погоди, я не…

— Потерпи, нам осталось совсем немного. Я совсем не устал, нужно дойти до моста, мы уже рядом.

Сил спорить не было, Вигдис прикрыла глаза, пряча лицо за с таким трудом поднятыми ладонями.

— Давай я насажусь на твой топор, и мы встретимся в Вальхалле? Два лгуна, может, там из нас вышла бы прекрасная пара.

— Не шути так больше…

Впервые не улыбнулся, не сжалился, поддаваясь на неловкую попытку сгладить острое лезвие болезненного разговора. Не позволил облегчить груз, болтающийся на шее мертвым камнем, мешающий дышать. И она приняла это.