Книга Сага о Вечных, страница 49 – Лизавета Мягчило

— Не могу метнуть, Ульв слишком быстрый, боюсь задеть… – Слова резчика рун звучали не жалобой – повизгивающим высоким восхищением. Он видел, как бесстрашно пляшет на нитях норн его друг. И говоря с пролетающей мимо Вигдис, скорее оправдывал свою беспомощность, нежели показывал страх.

— Может получиться, дай Фрейя мне сил ступить туда бесстрашно… – Голос Вигдис звучал хрипло, надломлено, когда она пронеслась мимо калеки, удобнее перехватывая топор. И… поскользнулась на отрубленной в локтевом суставе руке покойника, проехав оставшееся до ног сражавшихся расстояние на отбитом заду. У носа девы рука Ульва перехватила запястье с несущимся к ее лицу мечом, друг коротко ругнулся, теряя равновесие и по инерции падая на нее сверху. Мужчина, высившийся над ними, склабился недолго – одного приглушенного удара сердца Вигдис хватило, чтобы сапог друга с хрустом ударил в чужое колено, выворачивая ногу в другую сторону. Послышался рев, липкие от крови пальцы Ульва дернули из ее руки топор, и крик превратился в бульканье. Вигдис со стоном расслабила сведенное от напряжения тело, падая головой в окровавленные смятые травы.

В наступившей тишине рев водопада стал оглушительно громким. Не было больше звона метала, криков, хруста отделяемых от тела костей и хрипов. Тяжело дышащий Ульв скатился с нее и сел рядом, упирая локти в широко разведенные колени. Потемневший взгляд опустился на рукоятку, торчащую из головы последнего сражавшегося мужчины. Стоило им покатиться кубарем, и Орм достал того, метнув в затылок топор.

Калека уже ковылял к ним, осуждающе сжимая губы, когда костыль упирался в чью-то ногу или скользил на вывалившихся кишках.

— Девятый сбежал, я недосчитался трупа. – Голос его стал незнакомым, высоким, почти клекочущим. Вигдис поежилась.

Как же красиво было небо над головой, как говорлив шумный водопад, подбрасывающий искрящиеся капли к облакам. Ей бы лежать в лютиках и васильках, перебирая рыжие волосы друга, наслаждаться последними днями. А она вымазана с ног до головы чужой кровью… И на закате собственной жизни несет смерть другим.

Не слыша размышлений подруги, Ульв принял руку Орма и, морщась, поднялся.

— Поспеши, Орм, огради дом руническими ставами, призови на защиту богов.

— Что случилось? Я вижу знаки конунга на их одеждах. Ульв… – Осмотревшись, Орм неожиданно тонко и безумно хихикнул, передернул плечами так, что поехал один из костылей. Ульв подставил к его древку ногу, чтобы друг не свалился. Меланхолично развел руки в стороны.

— Он хотел Вигдис. К нашей общей досаде. А я давно привык считать ее своей женщиной. – И прозвучало это так легко, так невозмутимо, что на мгновение к Вигдис вместе с возмущением вернулись силы. Приподняв голову, она встретилась прищуренным взглядом с искрящимися глазами Орма. Тот невозмутимо пожал плечами, снова хихикнул.

— Перетяни-ка этих славных, чтящих чужую землю людей за сосны у подхода к дому. Уверен, конунг скоро явится, чтобы с честью похоронить своих воинов.

Ульв молча кивнул. Потянулся, разводя руки в стороны так, что хрустнуло где-то у загривка, а затем склонился, подхватывая сначала одно, затем и другое тело за ногу.

— Если ты пригласишь Ловиз пожить у тебя, буду твоим должником. Ежели присутствие моей матери вас потеснит, прошу лишь об одном: нанеси рунные вязи и на мое жилище. Я не думал, что Хролфр так быстро проснется и увидит пропажу дочери. Боюсь, мы не успеем добраться и до нее. Нужно торопиться.